Про танки, самолёты и стрелковое оружие можно было даже не упоминать. Все размещённые заказы мгновенно аннулировали, выкупив лишь то, что уже находилось в производстве. Вот так всего в одно мгновение государственного заказчика продолжили интересовать только новые паровозы, поскольку имеющийся парк железнодорожного транспорта страны за последние 3 года оказался загнан вусмерть.
А люди-то годами всё это производившие никуда не делись! И, что логично, всем этим людям требовалось ежемесячно платить! Так что ситуация у нас, у Яковлевых, сложилась, не как после развала СССР, но очень к тому близко.
Полгода мы с папа́ да с братом только и носились по своим российским заводам, что успокаивая там людей, что переориентируя производства на гражданскую продукцию. А где-то, да, увы, и сокращая персонал. Быть добренькими вообще для всех у нас не получалось в силу обстоятельств.
Но назло всем недоброжелателям мы как-то продержались до срока получения очередных несметных дивидендов в январе 1921 года и после смогли выдохнуть с немалым облегчением. А как ты тут не выдохнешь, коли на счета упали под 300 миллионов золотых рублей, треть из которых являлись обязательствами России по выкупленным нами облигациям? В бумажных же деньгах, серьёзно обесценившихся к этому времени по отношению к драгметаллам, мы получили вовсе больше миллиарда!
— Я бы и рад помочь твоей семье новыми заказами на технику, но сам ведь знаешь, могу тем самым только хуже сделать, — развёл руками великий князь, расписываясь в собственном бессилии.
Мало того, что теперь огромная полнота власти находилась в руках думцев и министров, а не императора, так ещё внутри самой семьи Романовых он перестал котироваться в качестве солидной силы, к мнению которой следует прислушиваться.
Регент, пусть даже неофициальный, молодому императору стал более не нужен. Алексей II взбрыкнул и, проявив изрядный юношеский максимализм, изволил сообщить, что дальше разберётся во всём собственными силами. А вслед за этим наступил закат коротенькой эпохи опосредованного властвования Михаила Александровича.
— Знаю, командир. Не дрейфь, прорвёмся, — открыто улыбнулся я ему. — В крайнем случае пристрелим особо непонятливых и сильно жадных идиотов, кто против нас хулу наводит да всячески старается вставлять в колёса палки.
На нас ведь тоже принялись давить немало ещё во времена войны. Уж больно многим был по вкусу «купленный у государства» Яковлевыми «пирог» по обустройству гидроэнергетики всего Днепра. А потому старались нынче гадить нам вообще везде, где это только виделось возможным, чтобы склонить нас к «добровольному» сотрудничеству в столь «вкусненьком проекте», сулящим многомиллионные доходы на многие десятилетия вперёд.
— Ох, Саша, — покачал тот головой, — сделаем вид, что я этого вообще не слышал. Всё же одно дело — то, что мы сейчас задумали исполнить. И совсем другое — действовать подобным образом внутри России. Учти! Последнего не потерплю!
А направлялись мы с великим князем, десятком преданных лично мне бойцов и ещё пятью дюжинами ирландцев из ИРА[1], разместившихся в соседних катерах, к Вестминстерскому дворцу.
От варианта его взрыва ко всем чертям я вынужденно отказался. Всё ж это действительно не наши методы, да и судов для перевозки тысяч тонн тротила или динамита у меня в кармане больше не имелось. Всё распродал! Впрочем, как не имелось и самой взрывчатки в требуемом объёме. И потому мой выбор пал на вариант со штурмом. Ведь столь откровенной наглости мало кто мог ожидать.
В Ирландии как раз сейчас шли боевые действия между британцами и сражающимися за независимость местными, а в тех же США имелось много патриотов своей «зелёной родины», готовых за большие деньги головой рискнуть. Там-то мои люди, что были заняты в активно развивающемся бутлегерском бизнесе, и вышли на местные ирландские общины. Отсюда и бойцы, которых мы вооружили уже совсем не новым отечественным вооружением. Не новым — чтобы на немцев или же австрийцев всё свалить, мол, это их трофеи. Всё же трофейного вооружения все стороны закончившегося конфликта до сих пор имели у себя в арсеналах огромное количество. И те же наши пистолеты-пулемёты попадали в руки наших противников десятками тысяч штук. В чём не было чего-то из ряда вон выходящего.
У нас, к примеру, к концу войны аж четыре полнокровных армии были вооружены исключительно австрийскими винтовками, пулемётами, пушками и гаубицами. Столь много всего этого добра нами было взято.
Тут бы нам, конечно, применить чего-нибудь иное. К примеру, те же германские аналоги наших ППЯМ. Но доступа к немецким автоматам у меня банально не имелось, тогда как всё находящееся у нас на руках вооружение давно числилось утраченным в боях или же списанным, как не подлежащее восстановлению.