— А банк? К чему вы упомянули «Дойче банк»? — продолжил вопрошать всё тот же писака, которому днём ранее кое-кто, не будем показывать пальцем на папа́, тайком по моему навету сунул в руки пухлый конверт с деньгами, дабы тот задавал правильные вопросы. Естественно, также заранее предоставленные ему на листочке.
Или кто-то полагал, что немецкие журналисты какие-то особенные? Что они неподкупны? Три раза ха! Такие же абсолютно продажные, как и все остальные! Времена канцлера Бисмарка, при котором существовала жесточайшая цензура, уже почти как четверть века канули в Лету. И издательства старались заработать как можно больше на чём угодно. Не отставали в этом «благородном» деле от своих больших боссов и корреспонденты, что тоже любили вкусно поесть и сладко поспать в тепле да уюте.
— Так именно данный банк и финансирует предприятия семейства Сименсов! Все их потери, это и его потери тоже! К тому же «Дойче банк» имел неосторожность кредитовать целый ряд немецких автомобильных компаний, которые ныне находятся в очень бедственном финансовом положении. И в этом, должен повиниться, тоже имеется моя определённая вина, поскольку два самых продаваемых в вашей стране автомобиля — Адлер 10/22 PS и Адлер 24/50 PS являются моими разработками. И с этим мало кто готов мириться! Я имею в виду тех, кто из-за их популярности становится аутсайдером рынка.
Тут я ни разу не преувеличивал, поскольку в прошлом году из чуть более чем 18 тысяч реализованных в Германии автомобилей, франко-русско-германские Адлеры составили 65% от общего числа. Ещё примерно 5% приходились на французские, австрийские и бельгийские автомобили. Тогда как всем остальным оставалась менее чем треть всей доли рынка. А этих самых остальных имелось так-то с шесть десятков разных фабрик! То есть 60 фабрик делили меж собой 6000 реализованных машин! Это в среднем давало бы по 100 машин на брата. Мелочь. Но хоть что-то. Если бы не одно «но»! Продажи одного только Опеля составляли 3335 экземпляров.
Понятное дело, что в связи с этим для всех прочих компаний ситуация становилась совсем уж аховой. Ведь, изготавливая по 45–50 автомобилей в год, подняться им всем было просто невозможно. Если, конечно, речь не шла о каком-то небывалом эксклюзиве. Но весь небывалый эксклюзив в Германию поставляли опять же эксклюзивно мы — свои «Монархи» с «Превосходствами».
— Господа Яковлевы, вы ведь производите в общей сложности свыше полумиллиона автомобилей в год! Вашей семье полностью принадлежат рынки США, России и Великобритании. Частично также — Франции и Бельгии. Скажите, зачем вам завоёвывать ещё и немецкий рынок? Он ведь не столь велик по вашим меркам. Не будет ли честным поступком с вашей стороны оставить его местным производителям? — вновь поступил провокационный вопрос от явно заряженного кем-то другим, не нами, журналюги.
— Зачем нам рынок Германии, если он столь мал? — хмыкнул я, не дав папа́ ответить что-то от себя. А то ведь он мог выдать, блин, такое, что я бы после не разгрёб. Вот ведь тоже «благородное дитя» своего времени мне на голову! Но я-то пожил в 90-х! И видел мультик про чертей! Тот самый, где в академии для молодых чёртиков призывали любить себя и чихать на всех, чтоб в жизни ждал тебя успех. — Ну, представьте себе, что вы идёте по улице и видите лежащие на брусчатке блестящие под солнечными лучами серебряные 5 марок. Вы пройдёте мимо монеты или всё же потрудитесь согнуться, чтобы поднять ту и положить себе в карман? Только отвечайте честно! У меня тут очень много свидетелей! — хитро улыбнувшись, совершенно некультурно ткнул я пальцем в вопрошавшего о справедливости к немецким автопроизводителям.
— Пожалуй, мимо не пройду, — мигом попав под перекрестье десятков пар «смеющихся» глаз своих коллег, не смог откровенно соврать журналист, дабы не быть поднятым на смех прямо тут же.
— Вот вы и ответили сами на свой же собственный вопрос, — развёл я руками в стороны. — Мы, Яковлевы, тоже не прошли мимо рынка Германии, подняв тут свои 5 марок. Как говорят у нас в России — «Копейка рубль бережёт, а рубль голову стережёт!». Мне же моя голова, к примеру, очень дорога! Я же ей не только думаю, я в неё также ем! В том числе всякое вкусненькое! Потому стеречь её необходимо. Что порой весьма накладно, — закончил я под дружный смех собравшихся. Шутка-то была простецкая и применимая к любому человеку. Ведь кто бы отказался поесть что-то вкусное?
Не рассказывать же мне им было в самом деле, что я залез на немецкий рынок, дабы в нужный момент «перекрыть краник» и тем самым на длительное время оставить немецкую армию без новых автомобилей. Точнее, без достаточно весомого количества новых единообразных автомобилей, что для армии было критично в плане ремонта и обслуживания подобной техники.