— И что там пишут? — лениво поинтересовался командир, с которым мы уже неделю квасили, не просыхая. Точнее, квасил лишь великий князь, а я так, пил немного за компанию — не пьянства для, здоровья ради.
В отличие от привлечённых к акции ирландцев, мы покинули Британию спустя всего лишь сутки. Все наши катера, высадив десант и дозаправившись на том же самом месте, удачно проскочили стороной мимо английских боевых кораблей, прикрывшись корпусами убывающих из Темзы гражданских пароходов, после чего прибыли в заранее оговоренную рыбацкую деревушку, куда и мы подъехали впоследствии. А после был переход через Ла-Манш до Франции, где нас ждала прикупленная мною небольшая паровая яхта. Так что через неделю колыхания по волнам и утопления в пути тех самых катеров, приобретённых на имя одного уже почившего бутлегера-контрабандиста промышлявшего на Великих озёрах, мы очутились в Кенигсберге, где и нашли газеты.
— Пишут, что англичане грозятся наказать вообще всех и каждого без особого разбору, как только очухаются от полученной оплеухи. Всё же там один только некролог занял все страницы целого номера газеты. Из числа лордов выжило 163 человека, а депутатов — только 38. У них правительство пока совсем парализовано, — выдал я очень краткую выжимку уже изученных мною старых новостных выпусков.
И нет, я не научился читать по-немецки. Просто Кенигсберг, как и многие другие территории, теперь являлся частью России.
Ох, сколько визга прозвучало, как со стороны союзников, так и от самих немцев, когда при проведении переговоров о мире мы вслух озвучили свои территориальные претензии в Европе.
Мало того, что вся завоёванная нами Восточная Пруссия безальтернативно становилась генерал-губернаторством в Российской империи, как это было во времена императрицы Елизаветы Петровны, так ещё наши дипломаты затребовали у Германии с Австрией вообще все земли бывшей Польши, входившие в её состав ещё до 1-го раздела.
У Австрии, понятно, мы их в боях забрали силой оружия, и там никто не мог нам воспротивиться. А вот Берлин упёрся насмерть, в чём всячески поддерживали его британцы. Ведь в этом случае Германия теряла половину довоенной территории с промышленностью и шахтами, поскольку поглядевшие на нас французы тоже высказали свои территориальные претензии, пожелав прирезать себе «небольшой кусочек» вплоть до Рейна, должной стать отныне пограничной рекой. И это не говоря уже о возврате Эльзаса с Лотарингией, плюс ряд колоний.
А столь кастрированная Германия в будущем никак не могла стать должным военно-политическим противовесом Франции в континентальной Европе. Допускать чего никак не желали в Лондоне. Не говоря уже о наших новых приращениях земель, один лишь факт чего вызывал активнейшее жжение чуть пониже спины у британских лордов.
И вполне возможно сторонам бы удалось договориться о некотором смягчении требований и сокращении выказанных аппетитов, если бы не деньги.
Немцы наотрез отказались компенсировать все понесённые Антантой затраты на войну, которых набралось суммарно под 200 миллиардов золотых долларов. Что составляло 200 довоенных годовых бюджетов Германской империи! Двести! Годовых! Бюджетов!
За почти целый год последовавших переговоров или скорее даже препирательств их удалось склонить на выплату лишь тех прямых убытков, что были причинены территориям и имуществу стран-победительниц. То есть — только Франции и Бельгии.
Что не устраивало ни Россию, ни Британию.
В конечном счёте, было оговорено недавно, что Петроград возьмёт своё лишь территориями в полном требуемом им объёме, не претендуя более ни на трофеи, ни на компенсации, ни на какие-либо репарации. А Лондон заполучит 30% всех финансовых репарационных выплат со стороны Германии, которых насчитали в общей сложности под 38 миллиардов долларов.
А потому, прибыв в Кенигсберг на яхте, мы с командиром очутились довольно глубоко на территории России.
Кто бы мог подумать о подобном ещё каких-то 5 лет назад?
Вот, вот! Никто! Один лишь я! Хе-хе!
[1] I’am the law — Я закон.
[2] Судья Дредд — персонаж американских комиксов, который сочетал в себе полномочия полиции, судьи и палача.
Глава 21
Деньги — решают
— Ну как? Внушает? — спустившись по трапу с борта нашей новенькой фамильной яхты, поинтересовался я у Евсея Дмитриевича, встречающего меня в порту Нью-Йорка.
За прошедшие годы негласный глава моей местной разведки заматерел, что в личном плане, что в профессиональном. Наел щёки, отрастил солидное пузико, приобрёл внешний лоск, свойственный исключительно очень успешному джентльмену, и, самое главное, подмял под себя немало местных бизнесов.