– Оу! Оу! Оу! – осоловело улыбался. – Полегче. Тебя эта шлюшка так возбудила.
– Не смей так говорить о ней.
Кулак Макса врезался в скулу друга. Рассёк кожу на щеке.
Разгоряченные алкоголем и сексуальными танцами, посетители обступили парочку, в надежде насладиться боями без правил. Через зрителей, расталкивая их в стороны, шел охранник. Представление отменяется.
– Ты охренел, – Крис приземлился на диван. Размазал по щеке тыльной стороной ладони кровь, выступившую из раны. – Совсем охуел, – взорвался, когда заметил красные разводы на руке. – Какого хрена, Дэвис? – подскочил с сидения, рванул к приятелю. Не планировал закончить вечер с расквашенным лицом.
Макс был другого мнения. Ринулся к другу. Растерзать. Уничтожить.
Стояли друг напротив друга. Испепеляли глазами. Толпа подбадривала, улюлюкала, подначивала, требуя продолжения. Поддались. Повелись.
Крис сгреб рубашку приятеля в кулаки. Ткань опасно затрещала. Дэвис ухватился за так полюбившиеся ему лацканы пиджака. Рычали друг другу в лицо. Толпа свистела. Подталкивала парней к продолжению схватки. Пробравшийся сквозь плотное кольцо зевак охранник Тони, растянул забияк в разные стороны. Поднял Криса за шиворот. Вцепился в локоть Дэвиса. Потащил нарушителей спокойствия к выходу.
– Эй ты, груда мышц, аккуратней, – грубо потребовал директор по кастингу, чуть не выпав из пиджака.
Дэвис молчал. Зло раздувал ноздри.
– Я сам, – выдернул руку из цепкой хватки. Сдерживая клокочущий внутри гнев, шел за охранником.
Громила швырнул Криса на тротуар.
– Разбирайтесь на улице, – толкнул в спину Дэвиса.
Дверь бара захлопнулась. Оставляя мужчин в темноте улицы.
– Чего ты добился? – Крис поправил пиджак. – Нас как последних, выставили из затрапезного бара, из-за какой-то потаскухи.
Макс с налета кулаком врезал парню по лицу. Молодой человек пошатнулся, но сумел удержаться на ногах.
– Я просил не называть её так, – хрипел Дэвис. Стряхивая занывшую руку. Удар пришёлся точно в челюсть.
– Твою мать, – сплюнул, на замызганный асфальт, кровь, собравшуюся во рту, – да кто она такая, что за неё можно друга вот так вот запросто по лицу, – вытер ладонью рассечённую губу.
– Друга? – загремел голос Макса. – Ты называешь себя другом! – возмущенные интонации разносились по улице.
Схватил приятеля за грудки, дернул, швы пиджака натянулись. Опрокинул на капот припаркованной рядом audi. В причастности Криса к событиям сегодняшнего вечера Дэвис не сомневался. Оставалось выяснить причины.
– Совсем охренел, – вырывался молодой человек. Макс оказался сильнее. Выпитый алкоголь ослабил сопротивление.
– Говори, кто отправил тебя в этот бар, – тряхнул выкручивающееся тело.
Грубые, гнусные оскорбления Лили, плевком в искаженное злостью лицо руководителя шоу. Ответ. Очередной удар. Содрал кожу на скуле.
Затылок глухо стукнулся о металл капота. Боль растеклась по макушке. Оказаться на больничной койке не хотелось. А в таком состоянии Дэвис запросто мог это ему устроить. Да пошли они все.
– Ирина, – хрипел Крис. – Уж не знаю, чем ей насолила эта девчонка. Но она дала мне адрес и денег, купить тебе брюнетку из бара.
Признание приятеля не удивило. После того как Дэвис отшил женщину на вечеринке в Калипсо он ждал от неё удара. Но появление сегодня на репетиции притупило бдительность. А то, что отыграется она на Лили, стало неожиданностью.
Как же Крис оказался замешан в играх стервозной бывшей участницы шоу. Что связывало их?
Единственный ответ вертелся в голове. Деньги. Гребанные баксы. Друг повелся на предложенную сумму.
– За сколько ты продался, – ослабил хватку и оттянул парня от капота машины, – или есть что-то ещё, чего я не знаю? – молчание не устраивало. Потряс, сжимая в кулаках отвороты пиджака. – Ну, – тишина. Отступающая злость вернулась. Занес руку для удара.
Испуганные глаза забегали под пристальным взглядом мужчины. Разоблачение не входило в планы Криса. Мозг лихорадочно работал. Как выйти чистеньким из всей этой истории. Спихнуть вину на Ирину. Признаться в получении денег, а об остальном Дэвис не знает.
– Три штуки, – выдавил сквозь натянутый воротник рубашки. Руки не отпускали. Медленнее выделяя каждое слово. – Она дала мне три штуки зелёных.
– Сколько заплатил за танец? – неон прожигал презрением.
– Две, я отдал толстухе две тысячи, – чтоб они подавились, скривил разбитые губы директор по кастингу. Тысячу оставил себе. На фоне разбитого лица сумма оказалась ничтожно маленькой.
Дэвису не надо было прибегать к сложным математическим подсчетам, чтоб высчитать сумму, осевшую в кармане приятеля. Гребанная тысяча. Директор имел больше. Он хорошо ему платил.