20 глава
"Спасение приходит от туда, от куда не ждут"
Небо становилось все светлее. Так как летом быстро светало, на часах должно было быть где-то 3-4 часа.
Стараясь меньше издавать шума, я подошла к сумке с запасами и достала от туда кусочек хлеба и 4 картошины. Поискав глазами фляжку с водой, я заметила ее возле Фина. Так же тихо подошла, мысленно извинилась и взяла фляжку. Кроме еды я взяла небольшой кинжал, веревку и спички.
Найдя все нужное, передо мной выросла новая проблема - куда все это положить?
Ни у Адама, ни у Питера с Фином не оказалось сумки. Поэтому я взяла простыню и положила туда свои пожитки, узел получился большой, но разорвать простыню я не решилась из-за шума.
Так же захватив с собой свой плащ, я отправилась в восвояси.
Трава была покрыта росой, первые лучи солнца еле пробивались из-за горизонта и все было бы хорошо, но комары и промокшая обувь портили настроение.
Я шла проклиная этого Адама! И Питеру с Фином достались мои проклятия.
Я бы сейчас сидела дома, точнее спала, дед Агап готовил бы свои настойки и никакие комары ко мне не лезли! Эх... Мечты, мечтами, а добраться до первого населенного пункта надо поскорей.
Летние ночи тоже были довольно прохладными, а моя мужская рубашка еле спасала от холода. Но я знала, что уже через несколько часов будет не выносимо жарко, но зато комаров поубавится.
Так прошло 3 часа, меня скорее всего уже хватились, но я старалась уходить все дальше и путать следы.
Прошло еще где-то часа 4, потому что солнце было высоко и мой желудок потребовал пищи. Я расположилась в высоких кустах черемухи. Достала из своего мешка кусочек уже подсыхающего хлеба и фляжку с водой, расстелила на уже высохшей траве простынь.
Съела половинку черствого хлеба и открыла фляжку, что бы запить. Как только "вода" коснулась моих вкусовых рецепторов, я почувствовала горький и крепкий вкус, но уже успела отпить. Сильно закашлявшись я снова проклинала, но уже Фина. Во фляжке оказалась водка.
Чертовы алкоголики! Поди и у остальных спиртное или только у Фина? Черт меня дернул у него взять.
Я закрыла фляжку и сложила остаток хлеба в свою котомку. На данный момент моя цель - вода. И попытаюсь я, все тем же способом.
Закрыла глаза, представила воду, сосредоточилась на чувствах... открыла. Перед глазами чуть заметная голубая пелена, закручивающаяся в навесную "дорогу". Я не столько видела эту пелену, сколько чувствовала. Свежий, чуть влажный воздух шел невидимым "путем". Отступишь с этого "пути" - тебя настигнет жара и духота.
Безошибочно шагая по "дороге", я вскоре дошла до маленького ручья. Местность была скалистая и прямо по камням тек ручей, спадая маленьким водопадом. Подставив руки я напилась холодной водой и умылась, чувствуя свежесть на лице.
Не теряя времени я снова настроилась на чувствах и желании. В голове я строила картинку шумного города, оживленной улицы или спокойное село, где сейчас должен быть разгар рабочего дня.
Открыв глаза передо мной была уже не спокойная пелена мягко перекатывающаяся, как на волнах, а резкие нити оранжевого цвета. Нити спокойно переплетались между собой и так же расплетались. Их я тоже больше чувствовала, чем видела. Это чувство напоминало каменный дом, который вбирал тепло лучей жаркого солнца, если подойти к такому нагретому дому, то можно почувствовать сплетение теплых лучей солнца и холодного камня. Именно это я чувствовала идя по "оранжевому пути".
"Дорога" уходила прочь от ручья, глубже в лес. Так я шла по "оранжевоой дороге" около трёх часов. От долгого удерживания пути в голове, голова начала гудеть и захотелось пить. Пожалев о моей не предусмотрительности насчет воды, я села под большую и старую березу.
Сил не было даже перекусить, поэтому я закрыла глаза и постаралась ни о чем не думать. Аромат луговых цветов ненавязчиво пробирался сквозь навалившуюся усталость и немного облегчал боль в голове. Я постаралась прислушаться к звуку леса, что бы отвлечься и расслабиться: под напором ветра шелестели листья деревьев, наперебой щебетали птицы, и где-то в далеке куковала кукушка.
В эту лесную гармонию ворвалось злобное рычание. Резко распахнув глаза я увидела огромного волка. Из его пасти шла кровавая пена, а глаза были застланы белой пеленой, шерсть зверя была сваляна клочками, а в некоторых местах вырвана. Он был болен.
Я старалась не паниковать и не делать резких движений. Медленно поднялась и потянулась к кинжалу. Зверь опасно пригнулся.
- Не двигайся - неожиданный голос еще сильнее меня напугал.
Я резко повернула голову и увидела Адама Впервые в жизни я была ему так рада.
- Я же сказал не двигайся. - в его руке блестел меч.
Снова рычание и я увидела, как волк кинулся на меня. Мгновение и Адам так же неожиданно перегородил ему путь. Меч Адама полоснул зверя по предплечью, но это только прибавило ему ярости. Широкая лапа с когтями прошлась по груди, и тут же зубы волка вонзились в плечо Адама.
В панике я не могла соображать, только кричала пытаясь напугать волка и слезы шли рекой. Видя всю плачевность ситуации. Я достала из котомки железную фляжку и свой кинжал. Дед Агап всегда учил носить с собой в лес железо, так как волки боятся его шум. Кинжал и фляжка соприкоснулись, создавая грохот. Я боялась, что это не сработает, но по ушам больного зверя больно резанул этот звук. Он поднял, теперь уже окровавленные глаза, прижал уши и стал надвигаться на меня. Страх сковал тело, но я продолжала стучать. Это помогло. Не в силах больше слушать этот звук, волк мучался в лес.
Я мигом подбежала к Адаму. Его правая сторона вся была в крови, а сам он тяжело дышал. Я разорвала его рубашку и стала дезинфицировать раны, радуясь, что не вылила спиртное. Адам тихо зашипел и потерял сознание. На миг я подумала, что он умер, но прогнала эти мысли и прощупала пульс. Он жив. Я сняла рубашку и разорвала, с помощью кинжала, на полосы. Кое-как перемотав его плечо и остановив кровотечение, я стала думать что делать дальше.
Бросать его я точно не собиралась, но эту тушу я бы не унесла. Мой взгляд уцепился за простынь и взвалив на нее Адама, хотела уже тащить, но поняла, что понятия не имею куда.
Слезы не давали настроиться, паника брала верх, голова кружилась и гудела. Из панического состояния вырвал стон Адама. Он лежал совершенно беспомощный. Его хотелось пожалеть, обнять и укрыть от боли, которую он испытывает. Поняв, что кроме меня ему больше некому помочь, я взяла себя в руки и настроилась на чувствах.
Все работало по той же схеме, но "путь" уже был из шелкового, полупрозрачного шарфа красного цвета. Его я тоже чувствовала: "путь" вызывал чувство спокойствия и надежности и немного излучал тепло. Взяв концы простыни, медленно, но верно я двигалась в поисках спасения.