— Что врач сказал?
— Ничего.
— Если б ничего, ты б так не ревела. Что, операция дорогая?
Молчу. Глафира и так уже столько на меня потратила. Я даже не представляю, как буду эти все долги ей отдавать.
Чувствую ее руку на плече. Гладит меня по волосам. Часто так делает, когда я реву.
— Тася, тебе надо быть сильной ради дитятка. Если я куда денусь — чтоб не боялась, а наоборот, могла за себя сама постоять.
Оборачиваюсь. Становится страшно.
— Куда это вы денетесь? Глафира, не пугайте меня.
— Да не бойся. Тут я, тут. Ты это, не расстраивайся! У меня пенсия крошечная, но есть немного сбережений. Я дам тебе денег, Тась, не плачь. Хоть на одну операцию будет.
— Вы что? Нет, я не возьму.
— Ну, тогда не реви! Не реви, кому сказала!
— Хорошо, я больше не буду. Спасибо. За все спасибо, Глафира. Я бы не выжила без вас.
— Я знаю. Ты моя последняя добродетель, и я рада, что тебя нашла. Ты скрасила мои дни, девочка. От тебя свет лучится, так что не плачь о красоте, она вот тут, внутри у тебя. Иди поешь. Суп сварила свежий.
Быстро вытираю слезы. С того дня я перестаю сырость разводить, а то Глафира тогда тоже мрачная ходит, а у меня живот болит. Малышу не нравится, когда я расстраиваюсь.
Сегодня весь вечер метель невероятная за окном бушует, а мне неспокойно. То есть хочется, то спину тянет, а Глафира все гадания свои гадает, никак не успокоится. Брови косматые свела, карты тасует да воском на блюдце капает, качает головой.
— Что там такое? – спрашиваю, не выдерживаю уже. Умеет она успокоить, ничего не скажешь.
Глафира глаза на меня поднимает и тут же опускает их, зажигая еще больше свечей.
— Буря там, детка. Шторм.
Этой ночью у меня резко хватает живот. Воды отошли, и начались роды. На месяц раньше.
Песня Нотр дам де Пари Король Шутов