Я почувствовала, как краска приливает к щекам.
Да, действительно, и блузка, и мой бюстгальтер намокли. Кружева четко стали видны через мокрую ткань. Некрасиво смеяться и так пошло шутить надо мной в такой ситуации. И тем более — пялится на меня, когда я в таком постыдном виде.
Я прикрыла грудь дрожащими руками.
Мне было тяжело выносить то, как он теперь пялился на меня.
И не он один, надо заметить: бармен и охранник Саша тоже разглядывали меня с любопытством…
— Извините, я всё-таки переоденусь в своё.
Я унеслась на всех парах в раздевалку, а когда вернулась, Глеба уже не оказалось в зале — и слава богу! Я бы не вынесли опять этих взглядов…
А вот официантка заставляла меня нервничать весь день.
Она как-то странно поглядывала на меня до самого вечера — лукаво, хитро, словно что-то задумала. Или же я просто накрутила себя и ждала от неё подвоха?
Однако к вечеру меня всё же ожидал сюрприз…
Юля исчезла.
А с ней испарились деньги из кассы — недельная выручка.
И Глеб отчего-то потребовал охрану привести на разговор именно меня…
***
— Вот. Привели.
Крепкие парни из охраны завели меня в кабинет хозяина бойцовского клуба, в котором я служила администратором.
Завели меня словно конвоиры. Будто бы я — арестантка и преступница.
Но я ни в чём не была виновата!
Только верить мне никто не спешит…
С хозяином клуба Глебом мы точно не договоримся, чувствует моё сердце.
Была у нас уже одна ситуация… Он тогда получил по морде за свою наглость.
Думала, что уволит, ведь я его отшила просто.
Только решила, что, может, не такой уж он и подонок, как про него говорят, как случилась эта кража, в которой он винит меня и слушать моих оправданий не желает.
Парни грубо усадили меня на стул напротив стола Глеба и только тогда отпустили.
— Оставьте нас, — коротко отдал он приказ и парни тут же его исполнили.
Глеб — молодой, спортивный мужчина, который сам в прошлом был популярным бойцом на ринге, а теперь держал собственный клуб и иногда выступал в роли тренера.
Он говорил негромко, но все всегда вытягивались в струну и слушали его.
Взгляд у него был тяжелый, а энергетика настолько подавляющая, что в его присутствии дышать становилось тяжело, а руки — дрожали. Перечить такому мужчине было просто страшно. Даже парням из охраны. Ведь они тоже были в курсе, кем был их руководитель в прошлом…
Из под ворота рубашки не застегнутой до конца рубашки по шее бежали ветки татуировки. Галстуки он принципиально не признавал.
Глеб Бессонов выглядел как бизнесмен-плохиш, и я с опаской смотрела на него.
Я угодила в капкан. Точнее — в большие проблемы.
Теперь я в его власти, и он будет решать мою судьбу.
Мы остались вдвоём. Лишь мерное тиканье часов разбавляло тишину в кабинете.
Он смотрел на меня сверху вниз своим фирменным взглядом, опёршись о столешницу бедром, и думал.
Я боялась поднять голову и услышать снова несправедливые и обидные обвинения…
Его тяжелый взгляд прожигал мою кожу. Я чувствовала словно физически, как он смотрит на меня…
Грудную клетку словно путы стянули от страха, не давая дышать.
Получалось делать лишь короткие рваные вдохи.
И что со мной будет теперь?
Меня казнят за то, в чём я не виновата?
Никто меня тут не услышит.
Руки мелко дрожали, а пульс ревел в ушах с такой скоростью, что мне казалось, его должен услышать даже он.
Мой палач.
Тот, в чьих руках сегодня оказалась вся моя жизнь.
Которая, впрочем, для него ценности никакой не имеет.
А вот деньги, которые пропали из клуба — да.
За них он из меня всю душу вытрясет.
— Не ожидал от тебя, Марина, — произнёс Глеб своим низким голосом. — Пожалел, взял на работу тебя, а ты меня обобрала. А такая правильная казалась…
— Я не брала этих денег… — качала упрямо я головой. — Меня кто-то подставил!
— Полиции будешь это доказывать.
Грудную клетку от страха словно путы стянули, не давая дышать.
Руки мелко дрожали, а пульс ревел в ушах.
Мне казалось, его должен услышать даже он.
Мой палач.
Тот, в чьих руках сегодня оказалась вся моя жизнь.
— Не надо полицию, — сложила я руки в мольбе. — Давайте договоримся.
— Твои предложения? Вернешь мне два ляма?
— Почему — два? Там же был только миллион!
— А издержки? Я из-за тебя теперь теряю в деньгах. А мои нервы?
— Я отработаю. Хотя бы миллион, я верну.
— Да? — окинул он цепким взглядом мою фигуру и остановился в районе груди. — Ну, раздевайся. Так и быть, оценю.