Мои глаза абсолютно сухие, когда я смотрю на гроб, только сердце колотится, как ненормальное, и живот сводит странными спазмами, отчего хочется в туалет.
Почти всех гостей держат на расстоянии от гроба, подпустив к нему только нескольких человек - в том числе и меня. Скользнув по их лицам взглядом, я понимаю, что, скорее всего, эти люди как раз единственные, кто знают о том, что Андрей жив.
Господи, кто же в гробу? Я боюсь еще взглянуть на восковое, белое лицо человека, потому что мне кажется, что оно дико похоже на лицо моего мужа. Надеюсь, что это всего лишь какая-нибудь кукла, а не похожий на Андрея мертвец.
Не выдержав, я извиняюсь перед Валентином и отхожу в сторону от толпы, чтобы подышать воздухом. Подозрений я не вызову: беременная вдова Каменского просто перенервничала и решила дать себе передышку.
Десятки людей сегодня пришли на кладбище, чтобы проводить в последний путь Андрея, и мне не по себе от этой мысли. Я становлюсь немного суеверной, наверное, но... так обманывать смерть опасно. Она может разозлиться и сделать что-то плохое!
Мне стоит уйти. Я беременна, и в моем положении нельзя находиться долго на кладбище. Я ухожу в сторону машин. Гул голосов отдаляется и я остаюсь наедине с со звуком громко хрустщего под каблуками снега и маленьких еловых веточек..
Спустя минуту я понимаю, что хруст становится в какой-то момент громче и страннее.
Я резко оборачиваюсь и тихо вскрикиваю, заметив, как за мной идет Марк, засунув руки в карманы брюк.
— Сумасшедший убийца! Ты меня преследуешь!
— Пышные похороны, — он игнорирует мои слова, глядя своими холодными темными глазами. На чистом белом, усыпанном снегом фоне, он выглядит, как демон, — кто позаботился обо всем? Неужели милая, юная и беременная девочка что-то смыслит в том, как провожать в последний путь криминального авторитета?
— Убирайся прочь, — я испуганно пячусь, не понимая, как себя вести с этим человеком. Я боюсь, что он выхватит нож и просто убьет меня, а потом равнодушно уйдет. Каблук сапога внезапно цепляется за корень и я заваливаюсь назад.
Марк сокращает между нами расстояние и хватает меня за плечо, вернув мне равновесие.
— Осторожнее. Убьешься.
— Пусти... пожалуйста, -- шепчу я.
— Я не собираюсь тебе вредить, — усмехается мужчина и внезапно наклоняется к моему уху, шепнув, — мне твоя смерть не нужна. У меня другого рода интерес.
— Да какой у тебя может быть интерес?! — сквозь свежий запах мороза одеколон Марка словно теплой волной накрывает и укутывает меня. У меня начинают стучать зубы от напряжения, которое я ощущаю от его неожиданной близости.
Вдруг он что-то подозревает о смерти Андрея? Я не должна его выдать!
— Ты стала вдовой, — Марк отстраняется, но не сильно. Между нашими лицами он оставляет расстояние в несколько сантиметров, так, что я чувствую на лице каждый его выдох, —единственной наследницей всего состояния. Огромного. Я заберу тебя в жены. Заставлю выйти за себя.
Ха! Как же ты ошибаешься, урод. Я по-напускному горько улыбаюсь, понимая, что, кажется, воскрешение Андрея не за горами, потому что теперь я с уверенность могу передать ему этот разговор. Понятно, кто заказал смерть моего мужа.
— Ты не можешь, — выдыхаю я, — я не соглашусь. Это во-первых. Во-вторых, я беременна. От покойного мужа. От твоего... отца. Если его можно так назвать, — я усмехаюсь, — что, будешь воспитывать его сына или дочь? Своего брата? Я не могу стать твоей женой. Звучит сумасшедше неправильно.
Я заговариваю ему зубы, надеясь, что сейчас появится Валентин, потеряв меня. Марк темными глазами словно ощупывает мое лицо.
— Это ненадолго, девочка.
— Что?...
— Скоро ты перестанешь быть беременной. Поверь. И оно будет к лучшему.
Страх царапает под ребрами, выбивает остатки воздуха из легких, и я пораженно смотрю на этого монстра. Ладони на автомате поднимаются и закрывают живот.
— Как ты можешь... ты мне угрожаешь?! Отойди! Ты ничего не сделаешь моему ребенку!