Он делает паузу и тень усмешки мелькает на его лице, как змея. Меня так же передергивает от странного чувства.
Я уже не пытаюсь сбежать и не сопротивляюсь. Просто , черт побери, я в оцепенении от его рассказа. Это смахивает на какой-то дурацкий фильм или бред сумасшедшего, но этот странный человек говорит уверенно, словно это действительно с ним случилось.
— Андрей достаточно долго был моим отцом, чтобы я его запомнил на всю жизнь, и чтобы это нанесло мне в детстве большую травму, — продолжает мужчина, — все было бы полной хренью. Мы бы нашли силы жить дальше, но... мать знала какие-то его тайны. Он подстроил ее смерть. И я вернулся в детский дом.
— Господи, ты делаешь из него какого-то монстра! — восклицаю я, — я не могу в это поверить. Это звучит слишком мерзко. Андрей не такой. Уходи, пожалуйста, и оставь меня в покое.
— Я делаю из него не монстра, а труп, — резко обрывает он меня, отчего по рукам бегут мурашки ужаса - столько решимости и холодной ярости в его словах, — твой мужчина, Ярославна, отнял много жизней. Пришло время платить по счетам.
Он опускает взгляд на мой живот и я инстинктивно закрываю его руками.
— Ребенок ни в чем не виноват, — шепчу я, и пячусь, — пожалуйста, не трогай его.
— Ты зря от него забеременела, — произносит ровно он, и тут неожиданно возле нас появляется какой-то другой человек Постарше и с залысинами на лбу. Я смотрю на него с надеждой — он должен отвлечь этого сумасшедшего, чьим словам я ни капли не верю, но неожиданно новый гость равнодушно бросает в мою сторону взгляд, и тут же поворачивается к монстру:
— Марк, нам лучше уйти. Сейчас тут будет шум и вакханалия.
Монстр по имени Марк едва улыбается. Потом смотрит на меня.
— До встречи, девочка. И прими мои сожаления.
— Какие сожаления? — вырывается тихо у меня. Они отворачиваются, уходят, полностью проигнорировав мой вопрос, зато я слышу тихий вскрик за углом. Хлопают двери, раздается стук каблучков, голоса что-то громко и крикливо обсуждают, а потом из-за угла выбегает бледная Маринка.
Она подскакивает ко мне и хватает меня за руки.
— Яська...
— Что? — я растерянно смотрю на нее, — что случилось? Ты чего такая?
— Яська, присядь. К стенке прислонись, — она держит меня крепко, заглядывая огромными глазами-блюдцами прямо в душу, — ты только не переживай. Все на свете случается. Мы это переживем вместе, ты подумай о своем будущем ребенке, если вдруг у вас чего вышло и держи себя в руках...
— Марин?!
— Твоего Андрея только что застрелили, Ясь.
Глава 8
Скорая помощь. Полиция. Чьи-то причитания, кровь на полу, бледное лицо мужа и едва вздымающаяся грудь - вот все, что я запомнила в следующие несколько часов.
Меня обнимает мама, пытаясь успокоить. Остальные кидают сочувствующие взгляды - это максимум. Жены друзей Андрея слишком взрослые, чтобы я успела с ними подружиться. К тому же, одна из женщин, с которой я успела недолго пообщаться, как-то пояснила мне, что меня считают очередной голддиггершей. Что я могу даже не рассчитывать войти в их общество. Так что я и не жду, что они бросятся меня успокаивать.
Андрея увозит реанимация, а меня увозят домой. В своей уютной спальне, ставшей мне уже родной, я сдираю окровавленные перчатки и швыряю их на пол. Меня душат слезы и полная тишина в доме. За окном моргает гирлянда-дождик - это я просила Андрея украсить дом к Новому году и он сам позаботился о том, чтобы мне было радостно смотреть за окно.
Я знала ублюдка, который попытался оборвать жизнь моего мужа. Я рассказала про него охране Андрея, и реакция начальника - Валентина мне показалась странной. Мой рассказ его явно обеспокоил и напряг.
Проходит несколько дней, прежде чем я прихожу в себя. Свадебное платье, испачканное кровью, вместе с перчатками я бросаю в стирку, искренне веря, что пока я храню эти вещи такими - то и Андрей не поправится. Надо избавиться от прошлого. Смыть его. Пусть все вернется обратно.