- Бинты, Валя!… Я сыт по горло. Ты всегда говорила про то плохое, что натворил мой отец. Однако же он никогда не отрезал палец моей матери!…
Его скепсис к смене выражения моего лица был суров и принципиален, словно не находил во мне ничего близкого, ничего человеческого. Лёша только срыву отвернулся. Не успела я моргнуть, как след его простыл из моего кабинета. Я дёрнула “мышкой”, передвинула пиалку, взяла и положила на место телефонную трубку. Это не со мной, это - во сне. Снова сняла телефонную трубку.
- …Всё, как вы просили, в лучшем виде, - самодовольно вещал низкий мужской голос на другом конце. - Бабуле даже вкололи успокаивающее: так берегли её слабое сердце. А от костопровов забывается: либо заживает, либо уже в похоронке, - сипло посмеялся он.
- Мне не сказали.
- Мадам. Вы же сами не хотели подробностей. Или считаете, одного пальца мало?
- Нет, всё замечательно, - сквозь зубы согласилась я. - Хорошая работа.
Врачи хреновы. Я чувствовала себя вороной в павлиньих перьях. Никогда не хотела крепко вязаться с такими парнями: ни приобщаться к их юмору, ни дружить по понятиям. А однажды они могут прийти и сказать, между прочим: “Мы ведь нужные ребята…”.
Мой эмоциональный подкос упреждающе повивался за пятки, но я не могла оставаться одна.
По пути через коридор, внимание моё привлекла Лариса, надрывно всхлипывающая над столом. Светлана участливо поглаживала её безутешно ссутуленную спину. Рита, бойкой походкой, в юбке-шотландке и поясанной тонким ремнём водолазке, дефилирующая из отдела, оторопело остановилась напротив меня, ввинчивая мне в лицо изучающий настороженный взгляд.
- Кто-то умер? - вопросила она.
Теперь уже не пройти стороной. Её реактив прозорливости предвещал сомнительные перспективы, и я переключилась бравым тоном к девушкам:
- Лариса, кто обидел?
На звук моего голоса Лариса сконфуженно выпрямилась, спешно отирая лицо.
- Строители совсем охамели, - сообщила Светлана, словно полуденную фразу “Был дождь, дороги затоплены…”. - Они её даже не слушали…
Она затараторила что-то про триста и пятьсот, кондиционеры и развязки.
- Потолок опустили на окно, - коротко резюмировала Рита.
- Там другое расстояние по проекту… - выдавила Лариса, хлюпая носом. - Кондиционерщики им что-то внесли…
- Это - Борис-Степаныча?… - осведомилась я, хотя знала ответ наверняка, как и о том, что не моё дело вмешиваться.
Прекрасно представляла, чего Лариса натерпелась - как от самого зрелища перекорёженного строительства, так от мужланской бесцеремонности. Глядела на неё, но словно была где-то далеко.
- Уйдите сегодня пораньше, - ровно отпустила я. - Борис Степанович не будет против. Отдыхайте. Разберёмся.
Рита выпорхнула вслед мне, пугая несдерживаемым настиженьем. Слава Богу, коридор был пуст.
- Не сейчас, - застревая врасплох, попросила я. - Пожалуйста.
Потому что не испытывала сил - ни отвечать на вопросы, ни изображать крепкий орешек. С несколько мгновений Рита маниакально всматривалась в меня, вгоняя в дрожь близостью. Мой иммунитет, уличивший собственную слабость как род вируса, легко справился бы, впрыснув адреналин. Но всякий, кто помнит о кармических кредитах, не рискнул бы размениваться, готовясь к снежному человеку, который обязательно навестит ночью, чтобы съесть тебя.
- В таком случае, мне, вероятно, следует оставить это, - тихо произнесла Рита. - Но тебе, возможно, было бы интересно узнать, что я бы многое дала, чтобы огородить тебя от всякого… Только одно: тебе лучше не светиться в таком состоянии по офису, - когда она отошла, я невольно облокотилась о стенку.
Я колебалась некоторое время возле кабинета Бори, - оглядываясь, нет ли Риты на горизонте, - прежде чем решительно потянуть дверную ручку. “Просто попрошу сорокоградусного,” - убедила я себя и ступила за порог. Через считанные минуты я уже залпом осушила рюмку коньяка, сидя на подоконнике и кидаясь потерянным взглядом за окно, где расстилалась сырость улицы в чернильном макияже.
- Что стряслось, рассказывай, - аккуратно впрягся Боря, скрещивая на груди руки.
- Всё нормально.
- На тебе лица нет, какое нормально?
Мы помолчали. Боря не спросил про юнца, но наверняка подумал.
- Не хочешь говорить? Личное, или…?
Очевидно, его волновало только “или”. Теперь адреналин точно впрыснулся. Я была благодарна другу за период молчания.
- Это не важно, - вздохнула я. - Да, личное… Коньяк, конечно, лучше виски, но я полагала, у тебя больше запас.
- Коньяк вообще случайно завалялся. Чем тебе виски не нравится?
- Не понимаю, как ты это пить можешь.
- Нет, тебе ещё угоди попробуй! - оптимистично пожюрил Боря.
- Кстати, на одном из твоих проектов чепе. Опустили потолок на окно. Довели девочку до слёз.
- Прорабы, что ли? Сама знаешь, для них слова женщины, как для петуха - кудахтанье курицы. Хоть дважды - архитектора.
- Девочка не виновита, что она девочка.
- Но она - девочка, - уточнил Боря. - Разрулим.
- Я её домой на сегодня отправила. Пусть в себя придёт.
- Правильно, - одобрительно изъявил он. - Плакать лучше дома. А что скажешь насчёт новенькой? Присмотрелась?
- Светлана? Путёвая. Но точно не для надзоров… СРВ у неё. В лёгкой степени.
- СРВ? Это ещё что?
- Рассеянное внимание.
- А-а. Ну, кто ж не без греха… Хочешь сказать, не на ту лошадку поставили?
Не знаю насчёт лошадки, но не собиралась прощаться с идеей, что крепко держусь в седле.
- На ту. Но пока ей лучше в офисе.
- Что ж у нас с работниками? У одного астма, у другой СРВ, - покачал головой Боря.
- Мы все чем-то больны. Кого-то предаёт тело, кого-то - разум; есть те, кому просто не поставлен диагноз.
- Как бы там ни было, в верхушке нам нужны здоровые. Тебе, гляжу, лучше? Не хотел бы больше видеть тебя такой.
“Козёл,” - подумала я. - “Я ему о душевном, он мне - о своих желаниях”. С давних пор ничего не изменилось: женщины для них, мужчин, должны утолять тягу к эстетике: красивые и с лирами. По совместительству, рожать. Не дай Бог слёзы, проблемы.
- Как твой позвоночник, кстати? - поинтересовалась я. - Ходишь к мануальщику?
- Да, стабильно, по четвергам. Недавно кольнуло что-то, - он проворно подставился ко мне спиной, обвивая себя рукой. - Вот здесь…
А при болячках некоторые - как дети.
- Здесь? - тронула я рядом с его пальцами в области лопатки. - Это не позвоночник.
- Синяк, наверное?…
- Не знаю, надо видеть. Боль какая?
- То ли как от синяка, то ли что-то ещё. Посмотришь?
Я закатила глаза. Вот и игры в доктора.
- Ну, раздевайся… Больной. Лишь бы Таня не застукала. А то три шкуры снимет, синяком не отделаешься.
***
- Все в сборе? - Боря приветливо оглядел присутствующих, излучая добротный позитивный настрой, когда мы собрались небольшой группой на выходе офисного здания.
В Москве продолжалась очередная выставка мебели из Европы. Не ахти какое событие. Заманить служащих под конец недели на такое мероприятие, пусть с фуршетом и обещанной вечеринкой, стоило бонусов, и мы с Борей согласовались поучаствовать в знак солидарности да “захватить” кого-то из желающих.