- Меня забыли, - раздался ритин голос вплотную со стороны моей спины, огревая подкожные нервные потоки. Её-то забудешь.
- Вы как чёрт из табакерки, - отметила я, бросая удивлённый взгляд через плечо: почему она не поехала с будущим мужем?
- Ко мне трое, - оповестил Боря, направившись к турникетам. - К Валентине Михайловне - двое.
- Двое? - на этот раз удивление просочилось на ритином лице, вздёрнув брови над смеющимися глазами.
- Двое, - сдержанно подтвердила я, игнорируя её вымогательные нотки. - Вы,… коли не едете с женихом… - я невольно тянулась взглядом вслед отчуждевшему и удаляющемуся затылку Лёши. - …И ещё кто-то.
- Я с вами, - сказала Светлана рядом. - Если можно.
- Хорошо, - согласилась я.
- Шикуете, Валентина Михайловна! - незатейливо отбарабанила Рита, разгильдяйски шлёпаясь на заднее сиденье Audi, по другую сторону от меня.
Её тон, как обычно, отличился неуклюжей неуместностью. Особенно, перед другой подчинённой, устроившейся на переднее пассажирское кресло. Не говоря о шофёре, мужчине лет 45-ти с означившейся проседью и - кирпичным лицом, каменная и изъеденная бугровистая оснастка которого сохранялась только не при общении с женщинами, когда открывался его галантный и предупредительный акцент романтика, способный сгладить даже продолговатый шрам, на правом изгибе челюсти взводящийся в щёку.
- Растаяло всё, а вы нашли, где покататься? Головкой ударились? - непроницаемо спросила я, вытаскивая Айпад из сумки и удобнее располагаясь, вытянув ногу вперёд.
Светлана спереди хихикнула, но поспешила заглушить смешок. Я опёрлась локтём о дверцу, подведя два сложенных пальца к виску и в этой позе мыслителя вошла в просторы интернета. Я не понимала, откуда у Риты, этой девочки с тёмным и неладным прошлым, по жизни - нескончаемый пикник? Она успешно ассоциировалась с эдакими любителями прокатиться на всём готовеньком, каких не надо далеко искать. На сайтах знакомств, из российских глубинок, едва пообщавшись, пишут “давай, к тебе приеду!”. Меня всегда поражало, куда людей заводила их переценка собственных внешности, ума и способностей: никакого благородного оттенка стыда, скромности, элементарных понятий. От клейкого паразитического душка коробило, вызывая лишь брезгливость. Видывались мной, за пудом соли, времена более лихие да разные нравы. Безосновательное шапкозакидательство Риты поначалу смешило, затем саднило, впоследствие стало просто фоновым бряцанием. Сейчас я ожидала от неё очередкой фигурной едкости, но она молчала, напяливая наушники и выуживая коммуникатор, - или медиа-плеер, - я туго разбиралась в этой технике, - размером с ладонь. За окном, в опустившемся сумраке проплывали завороты московских переулков. Зажглись фонари. Я любила свой город, как нечто безусловное, как любят мать и подругу: по натуре не умеющая прощать, смирилась со многим и находила общие корни. Краем глаза я уловила, как рука, облачённая в шёлк так и не снятой термоперчатки, легла на сиденье вблизи меня.
На прошлой неделе, в день “путча начальства”, зайдя к концу рабочего времени, Рита несколько раз отдавалась мне, под упорными накатами моей будто с цепи сорвавшейся психики. Я овладевала ею, как желал каждый собственник: обидчиво и наказательно, нетрезво и ядовито, порой не скупясь сильным словцом, покоряя и управляя, добиваясь обрывистых фраз и безумствуя от её протяжных стонов, перерастающих в редкие вскрикивания, эхом разносящиеся внутри, точно меня хранила Пустота, ожидавшая важности этого действа. Сначала на столе, потом на диване. Веер возлюбленных пальцев в моих волосах, мой полушёпот: “Девочка моя… непослушная строптивая девочка… зачем делаешь это со мной?… Нравится экстремальность?… Нравится изводить меня?”. “Думаешь, тебе можно всё?…”, - бормочет она сбивчиво. - “Ты не Бог. Ты не…”. Явственное ощущение, как на лбу моём проступают капельки пота. Её продолжение: “О, Боже!…”. На лице её - растерянность, серьёзность, вожделение, а на мгновение… насмешливость? Эти жестокие незрелостью игры. Опасно наивные, опасно ребёнка. Пугали в ней полутона, внезапные перемены, чистые риски. Наитие, служащее её наслаждению, колдовски поглотило меня. Я не могла умолиться даже под ласками её горячего рта.
Вспомнилось, как живо преображается каждый мускул её лица, а её дыхание вьючно запруживается, когда она в моих объятиях. Мой взгляд исподлобья прошёлся по её бедру, талии, шее, настиг скул, глаз и застрял на губах. Казалось, тонкий и до боли близкий аромат её парфюма, минуя стойкие ноты авто-дезодоранта, процеживался в воздушной границе, назойливо встревая в мозг. Я увернулась от её прямого взгляда, ответно оброненного на меня, имитируя приоритет Айпада. “Перестань. Возьми себя в руки,” - осекла я поток наваждения, замерев в прежней, но вмиг потерявшей всю непринуждённость, позе. Что за сбой у этой техники - гаснуть в неподходящий момент? Палец дрогнул, касаясь экрана и заставляя его набрать рабочую контрастность.
- Хотите фильм? - буднично предложила Рита.
Я бы с радостью откинула всех зрителей в этом кинотеатре, чтобы показать, что именно и как хочу.
- Мы уже скоро приедем, - сухо ответила я.
Мы плавно тормознулись на светофоре. Светлана начала беседу с шофёром.
У снаряжённых белыми скатертями до пола, яствами и напитками, длинных столиков, набирались очередным порционным притоком архитекторы и дизайнеры, поднимаясь из подвального помещения, где были представлены основные экспонаты. Ритин фиолетовый с красным тартан, мелькнувший средь толпы, в сравнении с факерскими футболочками бородатых мужчин, смотрелся не так уж претенциозно. Таня, с аккурат грациозной осанкой и картинно выпяченным бедром, выдающемся под атласной тканью платья, выше меня на добрые полголовы плюс каблуки, украдкой бросала ветвистые взгляды по сторонам. Нужно признать, я была весьма натренированным спортсменом по части слушания женской болтовни, и она даже казалась милой.
- …Ах, а их гламурные мишки с этими… - Таня покрутила пальцем в воздухе, вполне изъясняющей игривой улыбкой заменяя непотребное выражение. - Не правда ли, очаровательны?!…
- Рядом с той “эротической” живописью, которую нам всучивали для спальни Егорова, и ради просмотра чего слетелся весь офис, они очень даже… приятны, - улыбнулась я, непроизвольно увеселяясь не столько от скоромного аксессуара плюшевых игрушек, сколько от экспансивного энтузиазма подруги.
- О, я бы с удовольствием приютила какого-нибудь в гостиной!…
- В самом деле? Похоже, я знаю, что посоветовать тому горячему южанину, пожирающему тебя взглядом.
Итальянец лениво озирался вокруг, явно выискивая объект для упражнения чар.
- Как по-твоему, стоющий? - Таня моргнула, чуть не вытягиваясь по струнке.
- Приличный. При костюме.
- Давно он смотрит?… - она зачастую доверялась моему вкусу. - Интересно, он говорит по-русски?…
- Хоть бы и бекал. Языковой барьер никогда не был помехой настоящей страсти, - я ободряюще подмигнула, улучив Риту без досадной тени Светланы. - Давай, покажи ему.
- Нет, Валя, подожди! - негромко попыталась задержать меня Таня, впрочем, почти сразу порхая ресницами на сто восемьдесят.