Я подозревала, что оказалась виновницей внеочередного приступа её мигрени, провоцированного появлением у меня шофёра. Мой долг сгладить острые углы не был только лишь моральный.
- Я бы не стала это пить, - отметила я, чуть подаваясь вперёд, слегка коснувшись своим плечом ритиного. - Это дешёвое вино. Всегда берите то, что дальше.
- Думаете, уловлю разницу? - она развернулась ко мне. - Я всё равно в них ничего не понимаю.
- Всё кисленькое, да? - улыбнулась я краешком губ. - …У меня дома есть ром.
- М-м, - выразительно протянула она, изысканно испробуя из бокала, словно держала в руке напиток богов. - Звучит заманчиво… - и неожиданно сменила тональность, негацируя флиртоводную нить: - А вам самой не надоели трафаретные подначки в тему алкоголя? Ром, кстати, есть в других местах.
- Но вы соглашались, - я блуждала весьма циническим взглядом по её губам, глазам, скулам. - Возможно, он у меня кошернее?
- О… Надеюсь, это не свинина, - хмыкнула Рита, закусывая ломтиком мясной нарезки и ретиво пережёвывая. - Вы недооцениваете евреев. С их правильным питанием, они ещё спляшут. “Семь-сорок” и буги-вуги. Когда все другие окислятся.
- Думаете, оторвутся от пересчёта серебряных вилок?… Недооцениваю? Очень даже оцениваю…
Внезапно она чуть приблизилась ко мне, одновременно устремляя взгляд куда-то в залу, будто высматривала кого, и спросила так, что нас не могли слышать:
- Что ты мне сейчас… в рот суёшь, Валя?
- С чего ты взяла? - я смочила горло коротким глотком вина, не разбирая никакого букета; чёрт, она видела меня насквозь. - Есть и другие места. Хочешь именно в рот?…
- …А тебе не пора меня забывать, дорогая? - выговорила она едко.
- Смотря, что ты скажешь по поводу нового проекта.
- Думаешь снова купить меня? - покосила она. - А как же Новая Зеландия?
- Подождёт, если скажешь “да”, - я осторожно отстранилась, заприметив пристальный взгляд Светланы.
- Почему?
Рита - интересный архитектор. Вот почему. Я молчала.
- Неужели для тебя так важны… “фантазии”?
- Возможно, я забочусь о тебе. Твоя роль ведущего почти ничего не стоит без продолжения, - аргумент по весу мог задавить слона, но не Риту.
- А не пойти ли тебе?… - процедила она.
- Это значит “нет”?
Сбоку послышался мужской голос, и я с недовольством поняла, что обращается он ко мне.
- Изв-вините. Я плохо говАрить по-русски, - сказал тот самый итальянец, резиновым произношением протягивая слова и ожидательно оголив белизну зубов.
Таня по-прежнему стояла без Бори. Олух, как бы объяснить: варят там, где железо кипит.
- Я оставлю вас, - ретировалась Рита, точно на пожар ускользая от нас.
- Do u speak english?
Единственное, что мне хотелось сказать на английском, звучало бы нецензурно и явно no romantic.
Я узнала её за спиной, лишь испытав прикосновение. Нас окутывал полумрак. В зале погасили свет и пустили светомузыку. “Чёрт побери, что она делает?… Или подумала о новой сделке?…”
- Чего ты хочешь? - я даже не пыталась смягчить раздражения. Её груди плотнее прижались к моим лопаткам, нежным током проницая уйму тканей.
- Что, если я скажу, что просто пригласить тебя на танец?… - низко оповестила Рита мне в затылок, касаясь кончиком носа моих волос, так, что я ощутила её дыхание на своей шее.
- Здесь нельзя, - отрезала я, хоть не без сожаления, но ровно поднося бокал к губам и сглатывая с вином ту влагу, что образовалась во рту.
К тем, кому на всё, включая прилия, плевать с вершины Джомолунгмы, я имела двоякое чувство: иногда сетовала, что не из той лиги, но, напоминаясь, что давно обогнала большинство из них по статусу и успешности, искренне соболезновала. Тем временем, ритины изгибы, живот, бёдра слегка прислонились островками тепла к моим ягодицам и пояснице, пробуждая природу биться и брать своё. Падающая честь осела флангом в плечах, держащих тело, словно вешалка в шкафу пиджак. Ритины пальцы, закопавшись в утешительно кромешной тени, касались моего бедра, по-ковбойски скликивая табун муражек, пикирующих беспорядочными стаями в пропастях моего женского космоса. Конечно, если б больше света, я бы дистанцировалась. Меня поздно осенило, что мы итак вполне плотно слеплены друг с другом, чтобы это было заметно той же Светлане, бросившей убийственно разоблачительный взгляд Рите в лицо, и чинно ею отражённый. Предвестник позорного провала переложился на мой всё-в-порядочный фас, но улетучился со следующим музыкальным аккордом. Во мне пульсировал презрительный страх, грозя превратить в низменное недостойное существо, но, по неведомым причинам, лишь углублял приступ вожделения.
- Есть и другие места, - обмолвила Рита.
- Предлагаешь сбежать? - я повела бровью, полуобернувшись и примечая лукавые искорки; повторы по маршрутам набивались в дежавю, голос вероломно захрип. - Или снова затеяла кошки-мышки?
В блеске её глаз мешались пики римлян, костры ведьм, шумели прогибаемые штормом высокие тропические леса. “Господи, Валя, ты пропала…”, - я довольно ясно осознавала всю чреватость ситуации, но призрачный голос рассудка тонул, не давая вытянуться из трясины, - ни за образ поскучневшей Тани, с болезненно напряжёнными в загадочной улыбке скулами; ни за Борю, фонтанирующего гипнозом делового фарса в окружении трёх мужчин; ни за Светлану, обхватившую лёшины плечи,… ни за кого. Я затравленно никла в ритино родное и коварное тепло. На следующей неделе придётся пожинать плоды таниной мигрени, усиленной галантным итальянцем, рачительных речей которого мне-таки не удалось миновать. Если бы Рита поцеловала меня при всех, я вряд ли смогла бы сопротивляться. А она почти касалась губами моего уха, готовясь к фразе. Со стороны мы верно смотрелись не хуже любой любовной парочки. “Хоть на край света”, - зудело где-то в темени. “Она не для меня, и вряд ли будет. У неё - жених…”. Но в этот момент меня уже не существовало. Этот момент меня - утоп в ней, в её зыбучих песках. В глазах мутнело от близости, и я вверялась пороху шестого чувства, существуя на слух; на тепло; на запах; на пальцы, оставлявшие на коже жгучие отпечатки.
Я не заметила, как Лёша, вихрю подобно, одолел известные дистанции и наскочил на меня, расплёскивая по моей рубашке и пиджаку вино.
- Держи ещё одну поклонницу, - проплёл он, спотыкаясь о стол и едва не обрушиваясь на него.
- Господи, Лёша, ты пьян! - я схватила его за рукав. - А ну марш домой!
- Не тебе решать! - огрызнулся он.
- Лёша, Лёша, - стремглав, образовалась Рита, заграждая меня. - Пойдём танцевать!… Ну! - в её голосе послышался неожиданный приказ, будто она втайне подрабатывала на руководящей должности.
- Чёрт, - я только развела руками, обречённо оглядывая испорченную рубашку и направляясь к дамской комнате. - Ну, что за чёрт?…
Нехитро, “на автомате”, я замывала пятно, когда на пороге показалась Светлана. Сколько машинальности прорастает в нашу жизнь силой привычек, простых умений, основ жизнедеятельности, - толкаясь словно бабка на базаре, среди событий и обстоятельств, - прилипая на язык, пронизывая принцип мысли, проникая в нервные реакции. Даже чувства к другим людям, - по крайней мере, большинству, - становятся определённым навыком восприятия.
- Хорошо, что вино белое, - обронила визитёрша.