- Надеюсь, ты не передумала насчёт Новой Зеландии, - она внимательно смотрела на меня. - Тебе нужно бы уже поторопиться с билетами.
- Сначала посмотрю, как ты там устроишься, - изменнически и бесстыже уклонилась я.
Получив сексуальную разрядку и весьма неучтиво спровадив гостью, я думала, что сразу отрублюсь. Не тут-то было. В ночной мгле мне почему-то вспомнились рассказы Катерины о душах, архетипах и таинственном животном. Я не готова была верить в них днём, но сейчас они неуклюже выходили из теней и заполоняли мои мысли, ужасая реальностью того, как мозг пытается их обработать. Познакомившись с ритиным отцом, - который, кстати, сегодня звонил сказать, что моё дело улажено, - я не могла не заметить их с дочерью глубокой тождественности, вызвавшей ворох негативных реакций, пот на ладошках и холод в жилах. Он был ярким воплощением всех тех страхов, которые интуитивно рождались во мне от Риты. В нём я увидела ответ, пронизавший меня до основания. Самое дикое заключалось в том, что я больше не боялась, хотя, в здравом уме и доброй памяти, следовало бы. Размышление о силе их рода увлекло меня в древность, где я видела отважных мужей и величественных женщин. Но что было в моих собственных корнях? Историзм вдруг отступил, и меня поразило ощущение единства времени. Как бы я не ненавидела отца и не упрекала мать; каким бы уродливым мне не казался их выбор по жизни, - это и есть я. А я - это есть они. Эта теорема никак не укладывалась в голове, но где-то внутри она уже была доказана. Причём, ещё до моего рождения. Выстрел настиг меня столь стремительно, словно всегда находился во мне, начертанный и знакомый с прошлых жизней, где моя мать не подвергалась насилиям, а отец не был подонком. Если бы с утра меня спросили, верю ли я эзоповой демагогии Катерины, я бы твёрдо сказала “нет”. Однако это не помешало просидеть за чтением ритиных рукописей до трёх ночи. Ложась спать, я проклинала вечерний кофе - до последний капли.
***
На следующий день я вызвала к себе Светлану. Она вошла бесшумно, вслед за тихим стуком, словно лань в диких прериях в предчувствии атаки льва. Сродни тем восточным мотивам: обезьяна спустилась с дерева, орёл парит высоко в небе. Светлана, кажется, ожидала продолжения вчерашних взысканий по поводу невнимательности, некомпетентности и куриных мозгов.
- Я не съем, - сухо приветствовала я, не поднимая головы.
- Надеюсь, это вам больше по вкусу.
Я приметила кулёк кедровых орешков в её руках.
- Не самые мои любимые, но всё равно спасибо, - они были весьма кстати после вчерашней бориной зачистки. - Сколько я вам должна?
- Нисколько… А какие ваши любимые?
Как личность, Светлана мне импонировала. Она была какая-то правильная, почтительная, с хорошей позиций, целеустремлённая, желающая учиться и совершенствоваться. Не важно, в чём мы с Борей её подозревали. Я покопалась в сумке, достала из кошелька купюру и положила перед женщиной.
- Поинтересуйтесь у Алексея. Этого должно хватить.
- Это много, я не возьму, - интеллигентно отнекивалась женщина.
- Оставьте на следующий раз, - легко лавировала я.
- Ну, хорошо, - наконец, согласилась Светлана, забирая деньги. - Если так…
- Давно хотела спросить, - без пробуксовок, взяла я на основной курс. - Как вы на нас вышли?
- При устройстве на работу? - моргая, переспросила Светлана. - По объявлению. В интернете.
Я сверлила её лицо изучающим взглядом, крепко припечатавшем её к сиденью.
- …И это никак не связано с Борис-Степанычем? - произнесла я, отчеканивая каждое слово в медлительной и давящей манере. - Только не ври мне, пожалуйста.
Я использовала “ты” со всеми привилегиями руководителя. Услышать от меня это обращение, как правило, являлось весьма дурным предзнаменованием для работника. На этой почве в офисе бытовали анекдоты. Причём они довольно скоро доходили до новичков.
Светлана молчала. Я поднялась из-за стола и подошла к окну. В последней схватке отчаянно бились зима и наступающая весна. Тепло побеждало. Вдалеке виднелась маковка церкви.
- Значит, по-вашему, я “стервозная блондинка”?… - проговорила я, не отводя взгляда от городского пейзажа.
- Нет, - запротестовала Светлана. - Совсем не так!…
- А как? - удивлённо обернулась я.
- Я только… назвала вас… н-несколько жёсткой, - она выглядела, как контуженная. Мне даже показалось, что я могу различить поблёскивающие капельки пота на её лбу. Её словно парализовал разворот событий, и происходящее ей явно не нравилось. Трудно сказать, что в ней преобладало: сконфуженность или ярость. Впрочем, последнее оставалось припасено для отсутствующих здесь персон.
- Почему вы вообще решили, что между мной и Борис-Степанычем что-то есть? - я вернулась в своё кресло.
- И этого я не говорила! О-ох… Она не так всё истолковала!… - Светлана осеклась и удручённо бормотнула: - Вы меня уволите?
А ведь было же, что истолковывать! Меня распирало от недовольства и весьма неизбирательных выражений. В то же время, я была благодарна Светлане за честность. Картинка сложилась окончательно. Подруга-архитектор ищет работу. Борина пассия, не долго думая, наводит её на подходящую вакансию. Шпионаж за любовником - как бесплатное приложение. Только у “пешки” оказались свои эмоциональные поля и планы на жизнь, априори исключённые из первоначального замысла, а потому элементарно игнорируемые. Не удивительно, что подруги не поняли друг друга. Всё это пронеслось в моей голове в считанные доли секунды. А ведь я сама пыталась проложить Светлане лыжню, чтобы приносила сведения о Рите и других служащих. Ладно, борина любовница - вполне допустимо его влияние в увлечённости агентурскими штучками. Можно смело приписать ролевым играм. Но меня-то каким боком поддуло в этот треугольник? Светлана, сама того не ведая, благополучно “обшпионила” всех, чуть не раскрыв мою связь с Ритой и причинно поставив на уши Борю и его даму-затейницу. Проклятые лесбиянки! Теперь я бы предпочла, чтобы она держалась подальше от Риты. Ей-Богу, я согласна на орешки. Осознание собственной оплошности будет ещё долго подтрунивать над моим самолюбием.
- Вы сами… Какого вы мнения о ситуации? - поинтересовалась я.
- О ребёнке? - ободрённая кивком, она продолжила, к её чести, достаточно стабилизированно: - Борис Степанович женат. Причём, на другой. Это всё усложняет, вы не находите? Сегодня он есть, завтра нет. Ничем не привязан.
- Боре можно верить, - проповеднически фундировала я. - Он, скорее, отдаст руку, чем позволит, чтобы его ребёнок в чём-то нуждался.
Не важно, какого я сама была мнения.
- Но я-то тут при чем? - взъерепенилась Светлана, весьма недымчато намекая на ограничения всяких юрисдикций. - Это только их дело…
- Поговорите с ней, - откинувшись на спинку кресла, убедительно и непринуждённо гнула я свою линию. - Ребёнок - это всё-таки дар. Кто знает, что будет потом… И появятся ли у неё ещё дети. Насчёт же вашего вопроса про увольнение… У вас много ляпов. Вы сами понимаете, чем это грозит. У всех случаются ошибки. Но не в таких величинах. На данное время я склонна видеть в вас достаточный потенциал, чтобы работать над ними.
- …Но всё может измениться? - дополнила она.
- Всё зависит от вас.