- Всё будет хорошо, - сказала она.
- Откуда ты знаешь? Ты никогда никого теряла.
- У меня был брат.
Я растерялась, настолько ошеломило это сообщение.
- Что с ним стало? - спросила я как можно деликатнее.
- Я его убила, - ответила Рита, будто речь шла о чём-то совершенно обыденном.
Передо мной так и встала картинка юной Риты с Магнумом. Вероятно, они посчитали его бутафорией, пока не дёрнули предохранитель.
- Эта пуля у тебя на шее?… - пробормотала я. - Это был несчастный случай? Вы заигрались?
- Можно и так сказать - несчастный случай… - моргнув, сказала Рита. - Ты не поймёшь: мы были близнецами.
- Вот, почему тебя отправили к деду…
Похоже, папашу затрудняло объяснить происхождение того пистолета. Скорей всего, даже не столько отсутствие лицензии, сколько - “запачканный”… Человек с взрослой ответственностью, он не имел права решать свои проблемы за счёт ребёнка.
- Я искала его… - продолжала тем временем Рита. - В других… параллелях. Я не знала, какую дверь открываю. - Она отёрла лицо ладонями, будто умылась.
- Твой отец не должен был так поступать, - констатировала я.
- Он защищал меня, - протестовала Рита. - По-своему. Он всё повторял: “Ничего не было. Ни-че-го-не-было. Правда - она только для нас…”.
- Почему ты раньше не рассказывала?
- Я хотела забыть.
- Как раз его ты хотела помнить. Иначе ты бы не сделала этот кулон. Ты хотела забыть… всё другое.
Дождь начал стихать ближе к рассвету. Мы кое-как вприпрыжку преодолели дворовые лужи размером с Байкал и оказались у Риты дома.
В постели я шептала:
- Ты - мой главный приз…
Секса не было, а утро ударило в голову, как безбожный лесничий топором по тополю. Я чувствовала себя задряхлевшим накопителем информации, изъеденным червями, будто яблоко.
Вставать не хотелось до чёртиков и до белой горячки. Вот так лежать, смотреть в потолок и не двигаться.
“Валя, нужно вставать!…”, - из долины лет прозвучал этот голос. Чей он? До боли знакомый. “Ты сможешь. Просто верь, и всё получится! Нужно двигаться”. …Таня? Давным-давно, ещё в студенческие годы, мы закутили в лесу с ребятами. Гитара, весёлые разговоры, внимание противоположного пола. Я впервые в жизни напилась. Да и водка была не лучших сортов, а попросту сказать, “палёная”. Я чувствовала себя настолько плохо, что в отказ пошли и ноги, и язык, и голова. Я думала, там и сгину. И эти звёзды, влекущие в своё небесное вечное царство… Только Танька, - светлая, высокая, с крыльями, - не унималась. Я понимала, что она ангел. Пока надежда о силе свыше, которая непременно заберёт отсюда, путала и медленно убивала, Таня боролась за мой отступающий дух: “Просто верь! Вставай и иди!”. И я поверила. Через не могу, через не хочу, минуя болото надежд. В моём сердце, единственном действующем органе, задышала вера. В нём не осталось места ни слабости, ни торжеству преодоления, ни даже удивлению. Лишь она: чистая и могущественная - в теле ничтожного человека. Господи, насколько мудрая была Таня!… Куда всё делось?
Я поднялась с постели, оделась, по привычке поискала зеркало и, не обнаружив, вышла из комнаты. Рита на кухне медитировала над туркой.
- Спасибо, всё очень вкусно, - единственным завтраком был кофе.
- Приходите ещё в наше кафе “Бурита”.
- Непременно.
- Зови друзей и знакомых. Всего тысяча долларов.
- Тогда уж “Обувалово”.
- Отличная фамилия. “Бурита Обувалова” всегда рада новым гостям.
***
Неделю спустя.
- И что?
- Я это у тебя хочу спросить: что? - Боря давлеюще возвышался над столом, одной коленкой на стуле, как цапля над камышами.
- Наверное, она оступилась, я попридержала её.
- Твоё-то святейшество!… - тихонько проворковал Боря, подсовывая вторую карточку, где я вполне красноречиво ласкаю ладонью ритину щёку.
- Не знаю, ей что-то в глаз попало, - пожала я плечом.
- А здесь вы, наверное, проверяете здоровье дёсен?! - кульминировал Боря, выкидывая однозначное фото поцелуя.
- Эта кофточка из Милана, - я повернула к нему снимок. - Она приятно на мне смотрится, не правда ли?…
Боря не слишком проникся идеей обсуждения заморского шмотья.
- К чему это слайдшоу? Хочешь что-то сказать - скажи.
- Видишь ли, в чём дело… Чёрт бы с ней, с твоей личной жизнью… И зачем было придумывать… ах, да!… - он ткнул пальцем по изображению Риты на фото. - Юнец, да? Юнец?!… - Боря осенённо и самозабвенно прогоготался. - Все эти её… выступления!… С бубенцами!… - теперь он захохотал пуще прежнего, фантасмагорически конвульсивно и со срывом в высокие нотки, как чайка на падальном пире. - Вон оно что, оказывается!… Ты неправильная девочка, Валя!
- Зато ты джентльмен Пржвальского.
- Ты ведь понимаешь, что она должна уйти, - прокураторски посерьёзнел большой-босс.
- Нет.
- Что значит “нет”? Если эта анонимка, - он помахал в воздухе пустым конвертом. - Сегодня долетела до меня, то завтра может и к другим припорхать!
- Не может, - отрезала я.
- Откуда такая уверенность?
- Ну, мы же с тобой не Арсен с Петровичем, - отозвалась я.
Боря несколько оторопел.
- Выходит, ты прислала.
- Вывод на Нобелевку.
- А спектакль?
- Иногда мяч ловят не потому, что хотят играть, а потому, что его с другой стороны кидают.
- Но ты её не можешь контролировать, - между тем, отметил Боря.
- Не могу, - подтвердила я.
- Хочешь совет?… Завязывай! - не дождавшись ответа, он добавил: - Это не совет.
Рита вошла в кабинет, когда я поливала цветочки и кактусы.
- Валь, скажи на милость, почему Борис-Степаныч предлагает мне деньги, чтобы я уволилась? Я же итак ухожу!…
Горечь наливала вены, словно камедь.
- Поздравляю, - безучастно проговорила я. - Необидная котлетка?
- Рокфор!… - простонала Рита. - Пальчики оближешь.
- Бедненький!… - я нагнулась над фикусом, отдельно от других растений выставленном на столе, и начала всматриваться в листики. - Ты что-то чахнешь… Наверное, не хватает света, - я бережно взяла горшочек и перенесла на подоконник. - Вот так… Иди к своим друзьям… Здесь тебе будет намного лучше.
Я ощутила на себе чужие руки, затянувшиеся вокруг моей талии.
- Во что ты играешь? - прошептали губы возле уха.
Я окунулась в канаву бездушных прямоугольных форм за окно, не понимая ни тепла, ни смысла этих змей, обвитых на животе. Какое-то время назад эта женщина поселилась у меня дома, терпеливо зализывая кровоточащую рану. Я уже думать забыла про её уход. Сейчас она была далека, как звезда, лишь в памяти космоса несущая свой отпечаток.
- Мне кажется, ты его слишком заливаешь… - заметила Рита, ощупывая листик фикуса.
- Не надо! - я резко дёрнулась, и кусочек живой зелёной ткани остался у женщины в пальцах. - Смотри, что натворила!… Ты вечно всё портишь!
- Да что за грандиозность такая? - отпрянула Рита. - Ты на ботанике совсем помешалась?
- Может, я такая и есть - ботан! И всегда такой была!
- Ты? - Рита многозначительно озирала мои губы, грудь, руки… и ниже пояса. - Твоим ботанским наклонностям “Плей-бой” позавидует.
- Только тебе никогда не стать таким ботаном, - продолжала я. - Сколько бы ты не пыталась подражать. Ты ленива, эгоистична и бестолкова. Это твоя природа. Я давно изучила таких, как ты. Вы выезжаете за счёт других, бросаете пыль в глаза и думаете лишь о своём комфорте!