Я стала задирать его футболку. Он нехотя полуразвернулся-полунаклонился в моих руках, позволяя осмотр крепко исполосованной спины.
- Женские персонажи точно все заняты? - я потянула его по направлению в ванную, чтобы смыть кровопотёки и обработать антисептиком. - Афродита, к примеру?…
- Вс-с! - то и дело всасывал он воздух от каждого прикосновения.
- Не так важно, кто ты, и кто я, - я осторожно промакивала рваные кровавые порезы смоченным кусочком бинта. - Главное, что мы можем нормально говорить об этом. На равных. Так делают друзья. Теперь ты вырос, и не нужно оглядываться на старшинство. Ты взрослый ма… мужчина, ты личность.
Я произнесла это, а самой всё никак не верилось, что он перестал быть мальчиком.
- Неужели ты думаешь, я пошёл бы на такой обман? Даже ради возмездия… - Лёша горько усмехнулся. - Я для этого слишком суеверен. А насчёт существования… Я никогда не стремился к бессмысленному комфорту. В том числе, удобной профессии.
- Ты огорчён, что пошёл на архитектурный, а не философский?
- Уже не так.
- В архитектуре своя философия. Когда мы создаём что-то функциональное и при этом красивое, мы можем коснуться души. Это - самое ценное. Волшебное и невероятное…
- Пора бы признать, что я не такой хороший художник, как ты или Рита, - беззлобно отметил Лёша. - Для меня больше философии в медицине. Меня всегда впечатляла биология, состав клеток, наши процессы, природа веществ, цепочки ДНК. Это действительно невероятно…
- Да-да, на 90% мы грибы и бактерии, - вспомнила я его любимую прибаутку. - И все мы - части одной большой общей души… Отправить тебя на архитектурный было блестящей идеей твоей мамы. А с ней, как тебе прекрасно известно, спорить бесполезно. Это, знаешь ли, накладка силы рода, - я могла бы себя похвалить за удачное отшучивание, если бы за ним не последовал то ли смутный вопрос, то ли заманчивое предложение, от которого нельзя отказаться:
- Купишь мне ортопедическую кровать?
- Глубоко он тебя покоцал… - я заканчивала с йодом.
- Ненавижу этого кота, - искренне поделился Лёша.
- Хочешь, я возьму его себе? - подкуплённая доверием, расчувствовалась я.
- Да, пожалуй, - легко согласился он и задумчиво произнёс: - Она любила его…
- Ты не обязан любить всех, кого любила твоя мать.
Унося под мышкой чёрное лупоглазое чудовище, - драную кошку, которая давно не рожает и, тем более, милых щенят, - я подозревала, что ещё не раз задамся вопросом “какой чёрт дёрнул меня за язык?”. Зато с чувством оплаченного долга. За мир, за дружбу, за жвачку.
В своём новом доме Мюнхгаузен безнаказанно оставлял шерсть на мебели, присматривал неподранные углы, жадно хомячил нарезанную ломтиками вареную говяжью печень. Это в гостях можно подсунуть острый перчик. А здесь нам следовало подружиться. Вечером сволота заявился в постель, бурно урча, протоптал мне живот молочным шагом и загнездился в объятие руки.
- Ты сделала этот день, Катерина.
На завтра Лёша пришёл в офис. При галстуке, в выглаженной рубашке, чисто выбритый и с добрыми глазами.
***
Несколькими днями позже, в один из редких вечеров, который я собиралась посвятить себе, а не свалиться от усталости, раздался звонок в дверь. Ругнувшись, пришлось поставить порно на паузу. На пороге стояла Рита.
- Привет! - в кэжуал брюках, футболке с бесшабашными надписями, пиджаке с подсученными рукавами и обмотавшем шею колоритном шарфике она выглядела свежо и беззаботно благоухающе. В руке она держала спортивную сумку. Мимо ног шмыгнула тень цвета ночи и помчалась вниз по лестнице. - У тебя кот. Убежал.
- Муся, иди сюда, - позвала я с усилением “с” и отправилась за дезертиром, чувствуя на лопатках изучающий взгляд.
Шельмец застопорился на первом пролёте, где я его нагнала и взяла на руки. Обнимая за шею, словно ребёнок, он цеплялся обрубками остриженных когтей за плечи. В этом доме он утратил своё главное оружие.
- Бегать не надо, Катерина, - нашептала я, приглаживая по спине.
- Я за вещами, - огласила цель визита Рита.
Отпущенный внутрь Мюнхгаузен вздёрнул хвост и, влекомый новой идеей аппетитного существования полных мисок, удалился на кухню.
- О’кей, - я оставила гостью разуваться и последовала по его стопам.
Когда я зашла с чашкой чая в спальную, Рита пружинисто поднялась с корточек. Путаясь с ручками, она неловко водрузила сумку через плечо. К тому времени фильм автоматически продолжился, и аудиосистема воспроизводила характерные звуки.
- И часто ты так расслабляешься? - за бойцовским тоном пыталось скрыться смущение, её щёки порозовели, а взор околачивался беспокойным пьяницей, тщётно ищущим островка безопасности.
- Нравятся нежные создания и парни с тату, - повела я плечом.
“Взяли девочку на твоё место. У неё такие же смеющиеся глаза.”
“А ты и рада распустить пёрышки.”
“Я её даже не запомнила. Ты у меня в голове.”
Всё это пронеслось в вымышленном диалоге, словно паровоз на всех парах. И только последняя фраза, как пульс, бьёт под кожей.
- Я могла бы… - нерешительно оттягивая ремень сумки, она безотчётно облизнула губы. - …поучаствовать.
Усердия актёров на экране плели слепую похоть, распекая как в жаровне пирожки. Я знала, что не только меня. Она была без лифчика. Я проникла под пиджак рукой и приложила ладошку к теплу, через тонкий хлопок стиснув меж пальцев взбудораженную плоть. Рита почти не дышала, и я ощущала себя хорьком в курятнике.
- Ты уверена? - бергамот был особенно смаковен и растекался во рту со смешанным привкусом её удовольствия. - Ты ведь потом долго не сможешь ходить…
- Соблазнительный анонс.
- Предупреждение, - теперь ладонь легла на её скулу.
- Разве я могу оставить тебя такой? - она сверкнула глазами, слегка наклонившись и окружая мой палец мягкостью губ.
- Какой?
- Сексуальной… Готовой взорваться от прикосновения, - в подтверждение она настырно потянула меня за шорты, грозя причинить скорейший выход из берегов.
Я инстинктивно ухватила её запястье, сжимая с бесконтрольной силой. Очевидно, она испытала боль, но даже бровью не повела.
- Мед-лен-но, - сквозь зубы процедила я. При всём напряжении, содержимое кружки осталось на своём месте, будто зависло в невесомости.
- Да, моя королева, - она умело обернула меня в руках и подтолкнула по направлению к кровати, чай едва попал на столик неразлитым. - Пока сама не взмолишься.
Шорты вместе с отяжелевшим нижним бельём упали на пол. Фривольным дирижёрским движением она повела по обнажённым ягодицам подушечками пальцев.
- Только свечи зажгу и пошлю голубя с весточкой графу-суженому, - между делом, рисовала Рита далёкие сцены. - Так и так, дорогой граф, надобно задержаться в опочивальне её высочества на службе короне…
- Ради всего святого… К чёрту графа!… - тут я испытала неописуемое давление нежности и поняла, что меня неотвратимо уводит в знакомый сладкий трип. - Хоть фаер-шоу жги…
Но это было лишь начало. Дальше раздался перебор копошения в тумбочке, реальном месте существования нашумевших “больших предметов”, за намёк о которых Рита однажды получила пощёчину. Плоть мне не принадлежала. Она вся превратилась в эрогенную зону. Рита прилаживалась с хирургической сноровкой, но не спешила овладеть, экспансируя бесцеремонное дразнение порционно по областям тела.