- Ты сказала “вожделения”?… - кто из нас помешан на сексе. - И что значит “питаться душами”?
- То, что люди называют душой, сущность сложная, нестатичная, жаждущая внутренней игры и перевоплощений. Когда мы делимся эмоциями, мы отдаём крупицу себя, отдаём “кровь”. Давать - не плохо. Таким путём “кровь” преобразуется в нечто стохастическое, приобретает смысл. Отшельники, лишённые общения, придумали ритуалы, чтобы вкладывать силу крови в предметы и влиять на ход вещей. Этим и занималась Катерина, когда мы познакомились.
- А мне говорила - дом отделать для продажи, - вставила я. - Я не понимаю про общую “кровь”. То есть какой-нибудь пастырь-святой-человек делит одну и ту же душу с насильником и убийцей?
- Мы все - и не только люди - части одной души. Но это не значит, что мы тождественны.
- Тогда какой в этом смысл, если так или иначе все разные?
- Видеть за частями целое. Весь смысл в “крови”.
- “Кровь” продолжает жить… - произнесла я, не сразу сообразив, что сказала. Будто кто-то посторонний говорил за меня. - Ты сама веришь во всё это?
Герои фильма шумно ужасались кульминации.
- Если дело обстоит именно так, магия Катерины вполне рабочая, - отвечала Рита. - А она рабочая… Но сейчас я верю в одно: когда урчит в животе, с большой вероятностью я хочу кушать.
- В животе? - многозначительно повторила я, вспоминая о пустом холодильнике.
- Только не спрашивай, что это значит, - нежно-иронично опровергла она двусмысленность, поднося мою руку к губам. И тут её благодатно понесло: - Вообще-то “второй мозг”. Его утройство очень похоже и имеет многомиллионную сеть нейронов. Больше, чем у мозга кошки. Древние верили, что именно живот - место обитания души. Ныне учёные подтвердили, что “брюшной” мозг отвечает за эмоции, тогда как головной - за мысли. А бактерии в нашем животе влияют на настроение и поведение. Так, мышка испытывает сексуальное влечение к кошке. Бактериям, населяющим маленькое существо, комфортней в организме хищника.
- Как интересно, - деланно подначила я. - Ты должна признать, что замануха ромом была в корне оправданным предприятием, - за забавой, часть меня непонарошку гордилась инстинктами. Тем временем, развитие вопроса пользы не сулило, и я вынула первую попавшуюся карту ассоциативного ряда: - А грибы?
- О, они интеллектуальны и способны пройти лабиринт, учуяв сладкое издалека. Причём, даже кусочек паутинки воссоздаст опыт и безошибочно проложит путь в прежней головоломке. Я думаю, они сыграли бы с тобой в шахматы, если научить их правилам. Кстати о съестном… - урчание раздалось слышнее и призывнее.
Я представила грибы за шахматыми, и Шляпник пил чай.
- Ты не была рада Катерине. Она вызывала боль, - втайне я не теряла надежду, что голод рассосётся.
- Я рассказала лишь малую светлую часть.
- Всё остальное мрак?
- Боль вызывала не Катерина, а то, кем я сама была. А она это позволяла и раскручивала.
- Кем же ты была?
Экран погас, и заструились титры. Рита молчала. Она выпросталась из объятий и направилась на кухню.
- Ты же не против, я соображу что-нибудь из холодильника?
Она удалилась, не дожидаясь ответа. Из него получится разве что железный дровосек. Я застала её за инспектированием пустых полок. Кроме соусов и кетчупов там ничего не было. И несколько пачек молока. Для кофе.
- Чем же ты питаешься? - вслух кумекала Рита.
- Душами, наверное, - повела я плечом. - Точнее, едой на вынос.
- Или душами на вынос… - обмолвила она себе под нос.
В итоге, мы отправились в ближайший круглосуточный супермаркет. Уставшая за день, в прогулочных льняных штанах и тонком однотонном свитерке, я думала, как это маленькое семейное действие - поход за продуктами в магазин - прекрасно.
- Брокколи или смесь овощей? - она накренилась над густо освещённой морозильной камерой.
- Можно и то, и другое, - я провела по пальцам её руки, опёршейся на бортик, и легонько накрыла своей. Искушение близости подтолкнуло неприметно налечь сзади на её ягодицу, делая вид тщательного изучения ассортимента. В это время было почти безлюдно, но как знать, какого полуночника занесёт из-за поворота. Да и видеонаблюдение никто не отменял.
- У меня ноги до сих пор полуватные, - тихо комментировала она. - А я снова теку от тебя…
- От чего именно, милая? - мой голос был также тих, а гортань выдавала хрипотцу. - Я всегда буду это делать.
- Тебе для этого вообще не надо ничего делать… - Я могла поклясться, что слышу её мысли-продолжение: “Ты у меня в голове…”
После перекуса мы легли спать. За ночь я несколько раз просыпалась. Как будто боялась упустить момент, когда она уйдёт, не разбудив и не попрощавшись. Во сне Рита бормотала. Я ни слова не поняла, кроме повторяющегося “Вавилон”. Я знала этот кошмар. Он случался регулярно. Что она видела? Однажды я спросила, но она оставила загадкой. Я не будила её, а только обнимала и целовала в шею.
Утро началось с тёплого ощущения в голове. “Ты со мной, и даже мозг рад,” - подумала я.
- У твоей шапки, - Рита бодро ткнула в воздухе зубной щёткой, выуженной изо рта. - Глаза открылись.
Я не знала, чему возмущаться больше: шапке с глазами или капающей на пол зубной пасте.
- Говорят, кошки лечат, - отметила Рита.
- У меня не болит голова, - сварливо буркнула я, сгоняя Мюнхгаузена.
- Ну, слава Б-гу! - она пошла за тряпкой.
Мы завтракали яичницей и кофе. Она сидела в трусах, футболке и накинутом в один свободный круг шарфике. Сумку она не распаковывала. По радио ведущий пропагандировал субботний настрой, щебетал о солнечном дне и тюльпанах Голладнии. Я сронила о бориной любви к этой стране.
- Ты хотела в Новую Зеландию, - отозвалась Рита.
Я внимательно смотрела в изумрудную зелень глаз. К чему плутать:
- Ты - мой дом. А у тебя был план строить жизнь с другим человеком. Я чувствовала себя бездомной.
Рита моргнула, и тень пробежала по лицу призраком ночного кошмара.
- Поэтому ты выбрала край света? Я имела в виду, почему не США? - она определённо тараторила, выдавая след стрелы, ранившей неведомую цель.
- Слишком попсово - не моё.
- А Новая Зеландия?
- Там другой климат, другой воздух. Больше свободы для реализации идей… А ты уже нашла работу?
- Пока только собеседования, - она отхлебнула кофе. - Сегодня встречаемся с бывшими сослуживцами. Вроде прощальных посиделок. А может, ещё будем собираться дальше.
- Я думала, мы проведём день вместе… - проговорила я, не утаив разочарования.
- Хочешь, пойдём со мной? - предложила она.
- Под каким соусом?
- Хотя бы под тем, чтобы поддержать Ларисе интригу, какова причина моего увольнения. Брось, будет весело!
- Я тебя умоляю! Мне чхать с высокой колокольни на Ларису, и что она думает.
- Тебя не поймёшь.
- Зато тебя поймёшь. Прямая, как рельсы. От А до Б. Зачем лишний раз светиться и становиться мишенью домыслов?
- А могли бы быть точками соприкосновения…
- У нас уже есть одна. Большая сплошная чёрная - дыра в прошлом.