- Тебя никто за кошель не тянул. И тогда ты не был со мной заодно.
В который раз я набрала номер из контактов мобильного. Не сбросила. Гудки прекратились на пятом интервале.
- Привет, Рита.
- Привет… - раздался голос, от предыхания которого задрожала рука и смочился порох взрослого.
- Хочу поговорить с тобой в офисе. Но сначала ответь на вопрос: интересно ли тебе восстановление в должности, свой проект и реализация как архитектора? Не торопись с решением. Ты должна понимать - будут условия. Обдумай толково… Перезвоню завтра, - я собиралась оборвать вызов.
- Валя, - задержала она. Я сглотнула. - Это сделка, не так ли?…
- Умная девочка. Всё правильно поняла.
- Не уверена насчёт сделки, но… Когда тебе удобно?…
***
Два с лишним месяца назад.
Ранним утром Мюнхгаузен подкараулил момент, когда новая хозяйка уходила из дома. Он юркнул за открытую дверь и засеменил скользящей походкой до ближайшего пролёта лестничной клетки. Привычную погоню за собой он не обнаружил.
- Чёрт. Ну что за чёрт!… - она забыла папку.
Мюнхгаузен никогда не понимал человеческой склонности придавать предметам важные значения. Ему это и не надо было - понимать. Главное, чтобы кормили, холили и лелеяли. Так или иначе, спустился он до самой железной двери. В это время, с ночной смены как раз возвращался Юрий. Мимоходом он удивился вынырнувшему из подъезда чёрному коту. Будучи натурой многогранной, Юрий грезил сразу в двух направлениях: о девушке с сайта знакомств и о холодильнике. Эпизод с котом исчез из его мировоззрения так же быстро, как появился.
Нужно сказать, г-н Мюнхгаузен не был гулящим. Поэтому путешествие, которое он предпримет, станет одним из самых грандиозных в его жизни. Никто не скажет точно, что им руководило. То ли тяга к оставленной территории; то ли скучал по прошлой хозяйке, которая запропастилась невесть куда; то ли забыл в старом доме нечто важное. А может, он видел будущее. В любом случае, никто никогда не узнает, что творилось в его голове. Он ничего не рассказывал ни кошачьим богам, ни чертям. Секреты были его главным оружием - вовсе не когти, которые остригла новая хозяйка.
На пути ему повстречалась старушка. Барон преодолевал очередной двор перебежками, когда она стала его кискать. Ему пришлось затулиться под первую попавшуюся машину. Женщина была вполне себе Анна Васильевна Красноложкина, умудрёная опытом и общением с кошками, которых систематически прикармлимала. Желающие стекались со всей округи. Её рука хранила множество их запахов.
- У меня есть кое-что вкусное для тебя, не бойся, кис-кис, - призывала она, склонившись с кряхтением возле его укрытия.
- Мяу! - “уйди прочь, старуха!” - говорил Мюнхгаузен.
- Не бойся, я тебя не обижу, - убеждала Анна Васильевна.
- Мяу! - “недосуг мне твои тёрки!” - снова внушал он.
Долго ли, коротко ли вели они беседу, но в конце концов, женщина отступила, а Мюнхгаузен смог продолжить свой путь. Никто никогда не узнает, что творилось у него в голове, и как он проложил нужную тропу в бетонных джунглях. Так или иначе, через кварталы, свору слюнявых псов и прочие поперечные, оказался он в своей прежней обители и ластился к ногам хозяйкиного сына.
***
Условленный день. Два часа пополудни.
Смортю на свет. Яркие солнечные лучи усеяли петлистые улицы. Они сочатся на лицо благотворным омовением. Я думаю о древних египтянах, греках и римлянах.
- Валя, - слышится вопросительное нетерпение.
- Да, - решительно оборачиваюсь. Зрение осваивается не сразу, перед глазами мельтешат пятна.
Рассечённая губа, ссадина на полщеки - ущерб, неподвластный самому искусному макияжу. Да она и не пыталась ширмоваться. Открытое лицо, прядки волос обрамляют по бокам. Одета по-деловому, кулон в вырезе рубашки. Но пуще всего волнуют несмеющиеся глаза: в их серьёзности растлался трансцендентный бэкграунд.
- Что случилось? - запаски растеряны.
- Глупо сгруппировалась с лошади, - на её устах прокладывается намёк на улыбку. - Не слишком вписывается в фантазии, да? Не беспокойся, на мне заживает, как на собаке.
Я молчу. Прямо сейчас пишутся. В них она делает два шага, разделяющих нас, и объятие даёт испытать бойкость колотящихся сердец. Я зарываюсь тебе в волосы, вдыхая - твой дух, твою кожу - всю тебя… Но мы стоим, не двигаясь. Будто любой шаг грозит обернуться комичным прыжком космонавта на луне.
- Ты изменилась… - оглядывает меня с ног до головы, задерживается на руках, убранных по карманам брюк; возвращается к лицу. - Вроде прежняя и всё же - другая.
- В чём же? - руки по карманам - совершенно типичная для меня поза.
- Больше света.
- Хорошая погода.
- Раньше ты с ним не разговаривала, - её лоб слегка бугрится, выдавая усиленный мыслительный процесс. Такое у неё выражение, когда она проектирует стремительные линии практичной динамики хай-тека, и вдруг ты понимаешь, что это совсем не он. Потому что детали, выбор оттенков, освещение робко намекают, а затем и вовсе неизбежно уводят в живое пространство, преображая элегантный холод в реверсивное дыхание мифических мотивов. Она никогда не работала в чистом хай-теке, но часто брала его за основу.
- С кем?
- С небом.
- С небом? Что за глупости?
- Ты хотела обсудить условия, - помолчав, напоминает Рита.
- Условия те же. Кроме одного, - достаю кольцо из кармана и кладу на стол. - Наденешь его.
- Ты… делаешь мне предложение, - потрясённо протягивает она, недоверчиво кося на изысканную безделицу от известного дизайнерского дома. - Поэзия зашкаливает…
- Оно значит: никаких замужеств, - пропускаю мимо ушей едкость. Зато честное. Пережитой болью и оставшимися шрамами.
- Ну, с Серёжей всё кончено, - беспечно роняет Рита. Внезапно настигнутая догадкой, меняется в лице: - Оно значит… что я… буду только твоя…
- Ты против?
- Против? - она нервно смеётся, тут же перевоплощаясь. - Знаешь, я никогда ничего не ожидала от людей. Уж точно не от тебя. Потому что ты - один из худших представителей, и всегда это показывала… Я никого не пускала дальше порога. Но ты со своей высокой патетикой… Зачем ты заставила думать, что есть что-то больше?!… Как тебе это удаётся?… Нужна моя свобода? Всего-то? Посадить в клетку кукольного театра? А когда наиграешься - что?… Снова полетишь за океан, кинув золотой ключик на обочину?… Зачем ты вернулась?
- Я не была в Новой Зеландии, - потираю фантомное кровотечение, маскируя поправкой наручных часов. - Всего лишь Европа.
Она выдыхает. Европа бежит в её глазах скоростным поездом по сменившейся системе координат. Манёвр с часами не остаётся незамеченным. “Европа” резко тормозит со всеми увязанными вагонами, со скрежетом и фонтаном искр из-под колёс. Рита оказывается так близко, что в скафандре не остаётся воздуха. Её пальцы легко находят неровности кожи запястий. И на другой руке. Взгляд устремляется в меня.
- Я не буду торговаться, - выдерживаю его, не моргая. Рано или поздно это всё равно бы произошло. - Ты примешь условия или уйдёшь.
- Я думала, что потеряла тебя… - тихо молвит она, не сводя пальцев с моих запястий. Берёт кольцо и надевает - она надевает его.
- И что бы ты делала? - спрашиваю безыскусно, рассчитывая на венок из ромашек и возвращение в счастливые времена.