- У меня была странная мама… - продолжила я. - Замкнутая, всегда в своих мыслях. Сколько себя помню, я всегда пыталась привлечь её внимание. Когда бабушка уехала, я упросила её на несколько партий, но ей было неинтересно. Я стала бегать к дедам, чтобы научиться. Через полгода история повторилась. А ещё через полгода она не могла меня обыграть. Ей снова стало неинтересно, но уже по другой причине… А шахматы остались.
Это был первый поворот, когда я пошла своей дорогой. На Новый год бабушка не приехала. В следующий раз мы встретились только на похоронах матери. На поминках, заплаканная и раздавленная, она удивилась моим сухим глазам и протянутой шахматной доске. Несмотря на слёзы, она выиграла. “Валюша, бедная моя внученька!” - взвыла бабушка, ставя неожиданный мат. - “Горе-то какое!”. Я поняла, что можно лучше. По-настоящему играть меня научила Катерина. Она сказала одну вещь: “Ты играешь на слабостях, зажимая, накручивая, заманивая, создавая узоры мнимых опасностей. Но сильный соперник всегда на шаг впереди. На самом деле, ты играешь с собой - со своей логикой, психологией, с собственной прогнозируемостью. С судьбой, от которой можешь получить победу или сокрушительное поражение. Ты всегда играешь с собой”.
- Где она сейчас? - спросила Настя. - Вы общаетесь?
- Покончила с собой… А у тебя как с родителями?
- Жаль, - обмолвила Настя. - Я родилась от позднего брака. Они у меня очень консервативные и с любовью к старьевщине, как гоголевская Коробочка. Дома до сих пор висят ковры, а на полках пылятся собрания сочинений, которые никто не читает. Меня одевали, как монашку. Я долго скрывала, что училась на архетиктурном - вместо экономического. У меня даже сохранилась липовая зачётка. Как только начала зарабатывать, сразу стала снимать комнату на пару с подружкой. Лишь бы оттуда подальше. Они, конечно, думают, что поселилась у парня. Я знакомила их с подставным, - бывшим одноклассником… Нет, мы иногда общаемся. Они неплохие, просто навязчивые… Сберегли что-то, ждут свадьбы. Хотят добавить на собственное жильё. Как будто без мужа оно мне не нужно.
- Ну, ты нахимичила… Они ведь исто верят: не ряди тебя монашкой, не видать тебе чистой любви одноклассника, как своих ушей! - несколько эмфатически разумела я.
Мы плавно переходили от дебюта к миттельшпилю.
- К чему на старости огорчаться? - Настя занесла над доской коня. “Ну, и дура у тебя девка!” - так и слышался голос Катерины на её ход.
- Не совсем.
- Что “не совсем”?
- Не так надо. Ты всегда должна анализировать, куда метит противник. Я итак даю тебе фору, а ты открываешься. Вот, смотри, - я начала переставлять фигуры. - Я планирую пробраться сюда. Так, так и так. Видишь? Тут уже всё, конь раз, и скоро мат. Теперь смотри, я хожу так. Ты идёшь в нападение слоном…
- Так, Валь! Ну-ка, брысь! - она мотыляла руками над моими, будто пыталась вымести их мановениями. - Ты что, сама с собой играешь?!…
- Ладно, - согласилась я, делая ход. - Думай.
Настя накренилась, локотками на столе и гипнотизируя клетчатую доску с фигурками. Я взяла блокнот и глядела на рисунок.
- Я бы добавила один элемент…
- Какой? - воодушевлённо откликнулась Настя.
- Вот сюда… - я показала на бортик ванной. - Например, фаллос.
Настя возмущённо отняла у меня блокнот.
- Заборных художников хватает!
- А для чего ты рисуешь? Пока это просто девушка в ванной. Её можно и сфоткать. Она ни о чём не говорит смотрящему. Но если ты добавишь символ, - между прочим, один из древнейших lege artis, - пропустила я высокопарную вводку. - Зритель начнёт задаваться вопросами. Что таится в её взгляде? Откуда она, чем живёт? О чём она думает? Неужели об интимных утехах? А может, совсем не о них? Картинка сразу приобретает смысловые объёмы. Даже Архимеду нужна была точка опоры…
Настя повернула в руках блокнот и задумчиво скребла взором по рисунку.
- Не-ет! - озарилась она решением, но тут же угасла, снова окутываясь сомнениями. - Что за “лэгэ артис”?
- По всем правилам искусства.
***
За пару дней до Нового года.
- “…ско-ро всё случится”… - напевала Настя на заднем сиденьи авто, доставая из сумочки зеркальце, дабы очередной раз убедиться, не осталось ли следов с конкурса.
Корпоратив прошёл на славу. В одном из конкурсов Настя поучаствовала манекеном. Состязались две команды. Нужно было создать оригинальный образ, используя любые предметы из офиса. А накопилось здесь многожество сувениров с разных поездок, да Таня вела целую коллекцию фарфоровых кукол. Настя выступила эдакой девчушкой-расхлябушкой аля Пеппи Длинныйчулок с сексуальным наклоном. Она была из тех, кто легко шёл на жертвы ради искусства. Потому даже дилемы не возникло, чтобы красочно исполосовать её чулки. Также, подрисовали ей выразительный макияж и веснушки. Облачили в форменное платьице из скатерти, сделали две торчащие косички и дали в руку фарфоровую куклу. Если бы не природные актёрские способности, она бы вряд ли победила у более навешанной мексиканки с огромным будильником для сиесты. Ухохатывались все. Даже я смеялась до колик. Зато команда, в которой состояла Рита, легко выиграла в конкурсе “Мюнхгаузен”, за самую невероятную историю, которую надо было обосновать и ответить на все заковыристые вопросы соперников.
- Кстати, у нас всё случилось после корпоратива, - обернулась Рита.
- Первая ночь? - шустро откликнулась Настя, предвкушая “хлеба и зрелищ”. - Требую подробностей!
- Перехочешь, - пробовала отстреляться я от борзых куропаток.
- Валя была очень… робкая, - улыбнулась Рита, откидываясь в кресле.
“Всё вспомнила?” - скосила я на неё.
- Робкая? - не поверила ушам Настя.
- Я помешалась на ней, - помедлив, поделилась я. - Она была для меня каким-то божеством. Волнующим, непостижимым, недосягаемым. Я набиралась силы духа всякий раз, чтобы просто заговорить…
- Я тебя умоляю!… - прервала меня Рита. - По-моему, ты очень хорошо говорила, когда отчитывала и штрафовала.
Настя звонко рассмеялась:
- В это больше верится!
- Вот-вот! - поддержала Рита.
- Кого-то из вас тоже нарядили на корпоративе? - поинтересовалась Настя.
- Номера Рита исполняла без всяких конкурсов, - сообщила я.
- Длинная была юбка! - запротестовала Рита, хмыкнув всугонь: - Кто ж знал, что Лёша всё доносит…
- На корпоративе наклюкалась как гусар, - продолжила я. - И пошла по кочкам в плезир пускать шарм и наживки… Причём, все они - направленные на мужчин…
- Ты ревновала? - спросила Настя.
- Вряд ли. Я ничего не могла ждать. Какую бы притягательность она не источала… Это была реакция защиты, я просто пыталась уберечь от позора. Если бы она назвала адрес…
- Скорее, было похоже, что хотела выдворить за неприличное поведение, - подала другую версию Рита. - Я удивилась, когда подвела к своей машине, а не вызвала такси. В голове не укладывалось, чем заслужила великую честь. Готовилась к промывке мозга - это ещё по щадящей программе. Но Валя словно специально томила молчанием… Было любопытно, когда же затухнет благородная рефлексия, так что я делала всё, чтобы усилить раздражающие факторы.