- Просто сделайте, как говорят, - подчеркнула я и, вздрогнув от прилива света, бросила: - Мне пора.
Рита выдернула у меня из руки мобильный и присела на стул, собираясь закурить.
- Не могла дождаться, пока уйду? - спросила она с смеющимися глазами.
- Ты пока поговори… - я опустилась перед ней на колени, помещаясь между её ног. - А я займусь чем-то более приятным…
- Нет, Валя! Стоп-стоп, - тормознула она. - Вообще-то, мне пора.
- Нет!… Куда…
- О, надеюсь, ты не думала, что это что-то значит?!… - закатила она глаза. - Не могу отрицать, ты очень интересная женщина, особенно, когда становишься такой, и я не могла не соблазниться на приезд…
- Какой? - зацепилась я.
- Такой… Бонза с щенячьими глазами, - она отвернулась, затушивая недокуренную сигарету в пепельнице, но мне показалось, что об моё сердце. - Ладно, Валь. Мне действительно пора!
Ничего… Завтра она у меня попляшет. Далеко всё равно не убежит. Завтра мы поменяемся ролями.
========== Часть 2 ==========
Ночь прошла тревожно. Орешки бурлили в животе. Несколько раз просыпалась. “…Я не враг тебе… мать… которой тебе всегда не хватало…” - мякли обрывки яви, разваренной в котле морфея. Действительно, трудно представить в моей судьбе человека, кто был бы ближе, чем Катерина. Сколько помню мать, она всегда жила своими далёкими и непостижимыми мыслями. После первой её попытки суицида, нас посещали мужчины в белых халатах. Меня маленькую выпроживали за дверь, но я подглядывала и подслушивала. “Какие умные вопросы они задают! И смотрят так внимательно, будто сейчас всё-всёточки узнают!…”, - думалось мне. Козёл-отец всегда был занят собой, изредка поколачивая мать, - до суицида; а после - просто её не замечал. Ни на одном школьном собрании никто из них не засветился. Детством сизокрылым, я гоняла с мальчишками во дворе, казавшемся огромным. На поверку, во взрослых глазах, он выглядел типичным сталинским “колодцем”, заасфальтированным и узким. “Эй, Валька! Лови на головку!”, - крикнул один из мальчиков, якобы друзей, и мяч отскочил от моего затылка. Я сжимала кулаки. Это было невинное мальчишеское изъявление силы, перетягивание каната. Девочкам, по детству, лучше водиться с девочками. Они сделают из вас куклу, но, по крайней мере, бережно. Мне нравилось играть в доктора. Я внимательно смотрела на лица и тщательно выдумывала вопросы, подражая тем умным мужчинам в белых халатах.
Я ехала на встречу, посреди “пробок” отпивая из термокружки кофе. Солнце било по капотам, рождая светлячков. Надеюсь, следы недосыпа не слишком заметно пропечатались на лице.
Рита меня наказала… В постели она была гибкой, как кошка, угадывающая и непредсказуемая, способная одним видом своих действий, - да и просто видом, - спереть дыхание любому мужчине, и в самом скромном из них взвинтить низшие и, в чем-то даже грязные, рефлексы. Боюсь, она бы вылечила импотента. Вокруг неё всегда вились мужики, каким-то образом чуя это. Иногда я и сама была не прочь их охапистых и кустарных, как сам палеолит, колыханий. Только меня, в отличие от Риты, они считали стервой. Я почти слышала это недавно вдогонку от дюжего прораба Вадима, оправляя юбку и пиджак. В тот момент, когда он обрушивал на меня свою могучую и незатейливую мужскую особь, я бы, не моргнув, отдала душу, лишь бы на его месте оказалась Рита. Одна мысль об этом произвела волшебство с моим телом. “Даже не думай”, - осекла я вслед Вадима, полуобернувшись и предотвращая его запальчивое расслабление. Рита начала наказывать с бесчеловечной нежности, дразняще и нагнетающе разливая по моей плоти трансцендентные аккорды, сравнимые разве с проникновенным звучанием сонаты Моцарта, словно ещё до рождения знала все мои тайные струнки. Растравленная и подорванная в самом основании, я щемяще ненавидела её, умоляла. Но ей и печали не было, что творила со мной. Пока я, наконец, совершенно потеряв рассудок, силой не затребовала её рта. Сладость, в темноте, коленями на переполошенной кровати, с пальцами-хватками, пластично изведённая в поясничный-вовнутрь-прогиб осью позвоночника и слегка задуженными вперёд плечами, спелёнутая сомкнутыми веками, растворяясь туманом, молниеносно облеклась плотью и кровью моего существа. Мне почудилось, Рита лишь скорбно усмехнулась во мраке, с досады прихлопнув по боку моей ягодицы и не догадываясь, какой отзвук родит этим небрежным движением. Она наказывала крепко, ровно и упоительно во втором акте. Так, как никто никогда не делал, и как разрешалось только ей. Со всеми её нервными, и даже истерическими, нотками, проступающими в голос. Я бы бежала от них на третьей скорости, заподозрив рядом эйфоричного наркомана, если б это не была Она. Страх за себя застревал в поджилках. Она осаждала давно пленённую мою крепость, заставляя почувствовать себя лошадкой в загоне под накатом жеребца. Я отдавалась самым запретным, куда никому не позволяла доступа. А она непринуждённо брала, также естественно, словно плуг распахивал плодородную землю. Она подстёгивала вполне буквально, кожей ремня, резко и пьяняще. Я закусывала подушку от трепетной боли.
- Так, Валя?… - причастно-ласково осведомилась она, бережно касаясь снизу по моему животу вереницей пальцев. - …Не бегаешь?…
- Только не щади,… пожалуйста… - стонала я смешанным с мёдом голосом. - Ты итак достала до самого сердца… Куда мне ещё бежать?…
Я едва успела затормозить, чуть не врезавшись в пикап. Адреналин впрыснулся в кровь. Мне точно нужен личный шофёр.
“Сначала скажите нет”, - этот заголовок я видела пару лет назад в витрине книжного магазина и подумала, что он идеально описывал правило успешной сделки. Сначала скажите нет. Или вам навяжут свои условия и будут считать, что вы ещё и должны; или вы не сможете вовремя выплачивать зарплату своим служащим и превратитесь в раба счетов. Сначала скажите нет. И ваше терпение окупится сторицей. Человек должен сам выбирать, насколько заинтересован в получении того, чего хочет, и понимать, что всё имеет свою цену. Выходя со встречи, я не спешила гнать лошадей радости, пока все бумаги не будут подписаны. Оформление документов и скрепление сделки планировалось к следующему дню. Я так и не купила ту книгу, хотя точно знала, что она написана человеком, которому было, что сказать.
В холле бизнес-центра я отражалась в зеркалах твёрдой и оптимистичной поступью. Не успела я сесть за стол в своём кабинете, как вслед мне ворвался Лёша.
- Валя!… Ты уже совсем… все границы перешла!… - задыхаясь, расстрёпанно возгласил он. - Зачем ты их заслала?!…
Меня подмывало узнать, всё ли в порядке с Катериной, но я спросила другое:
- Кого?
- Валя!… Вот только не надо своего вот этого!… - он конвульсивно закрутил рукой в воздухе, будто играл в “Ассоциации” и выражал слово “подковырка”. - …непонимания!… Только ты знала, что ключ за щитком!…
- Во-первых, успокойся. Сядь.
Лёша брезгливо смерил стул возле себя и остался стоя.
- Посреди ночи вломились четверо… - продолжал он. - Я всю ночь не спал. Мать не спала. Только ты, наверное, прекрасно проводила время!…
По крайней мере, жива.
- У меня были причины, - наконец, коротко обмолвила я, понимая, что отпирательство только усугубит ситуацию.
- Ка-акие?! - не сдержал запальчивого возгласа он. - Она тебе что, сроки затянула?!… Работу какую-то не выполнила?…