Geschäft 1
Все персонажи, упомянутые ниже, полностью выдуманы автором, а описываемые события не имеют отношения к официальной истории.
Герцог Генри Оберон Уэстлэй сидел в большом кресле, обитом блестящей кожей коричного цвета, так хорошо сочетающегося с цветом дубовых стен просторного кабинета с большими окнами до пола, которые впускали свет и позволяли не пользоваться осветительными лампами до позднего вечера, пока сумерки не сгустятся и не включатся уличные фонари.
Генри проводил в кабинете слишком много времени чувствуя, как сидение на одном месте и бумажная волокита душат его; ему не хватало жизни и движения, свободы и чувства беззаботности. С тех пор, как мужчине пришлось бросить свои дела и вернуться в Англию, дабы вступить в наследство после кончины отца и вести дела, Генри чувствовал себя загнанным в клетку, — исполнять обязанности, возложенные на него вместе с титулом, значило отказаться от привычной ему жизни и жить по правилам светского общества, которое он едва переносил.
Молодой герцог раздражительно и придирчиво просматривал бумаги о расходах, глубоко вздыхал и из уст периодически вырывались ругательства. С отцом Генри не ладил никогда и старался держаться от него подальше; своевольный и упрямый Эдвард не признавал никого, даже родного сына, и делал всегда только так, как хочет сам. Чем старее становился герцог, тем больше губительных привычек проявлялось в нем, особенно любовь к бренди и азартным играм, благодаря которым он промотал довольно большое состояние, но Генри пребывал в таком скверном настроении не от потраченных средств; мужчина закроет эту финансовую брешь собственными средствами, заработанными его флотом и странствиями. Точка кипения у герцога наступила тогда, когда на глаза ему попалась запись о том, что одно из фамильных имений Уэстлэй было подарено графу Лестеру как уплата за проигрыш в карты. Восемнадцать лет Генри держали в неведении и гневу его не было предела.
Стук в дверь заставил оторваться от бумаг и проблем, которым не было конца. Герцог поднял голову и призвал входить. В проеме показался высокий и худощавый старик с прекрасной осанкой, в строгом черном костюме. Седовласый мажордом учтиво склонил голову.
— Ваша светлость, граф Джонатан Эверетт Лестер.
— Пригласите, Коупленд. — прилагая усилие, дабы подавить все раздражение и отвечать требованиям светского общения, герцог постарался даже улыбнуться, но тонко-очерченные губы не послушались его. В кабинет за Коуплендом вошел статный мужчина средних лет, с темными усами и добродушным выражением лица. В руке его была изящная серебряная трость, о которую он чуть опирался, делая шаг левой ногой, но это не портило грацию, с которой он приближался к Генри.
— Ваша светлость, чего я не ожидал с утра, так это приглашения от Вас! — граф с улыбкой склонил голову перед молодым герцогом. Джонатан не кривил душой, он действительно удивился приглашению от человека, который успел прослыть нелюдимым и негостеприимным в отличие от отца. Если, конечно, дело не касается какой-нибудь очаровательной леди. — Но, все же я рад этой встрече, чем бы она не была вызвана.
Вот тут Генри почувствовал лукавство, но никак не отреагировал. Он жестом пригласил графа сесть на против и в ответ склонил голову.
— Что ж, граф Лестер, я рад, что Вы пребываете в таком хорошем расположении духа. — Генри присел обратно в свое кресло. — Желаете чего-нибудь выпить?
— Нет, благодарю. — граф поудобнее расположился, прислонив трость к ноге. — Я буду рад выслушать Вас, Ваша светлость, затем мне нужно спешить.
— Что ж, давайте к делу. — Генри был только рад скорее закончить с любезностями поскорее, и он не мог не почувствовать симпатию к графу за такое одолжение. — Я заранее прошу прощения, ведь дело о котором пойдет речь очень давнее, но значащее для меня много. — по изменившемуся лицу графа, Генри увидел понимание. — Да, я говорю о Хоуэлл-Роу Ривз, находящееся уже восемнадцать лет в Вашем владении.
— Ваша светлость, если Вы сомневаетесь в законности моих прав…
— Нет, ни в коей мере, у меня нет цели оскорбить Вас, только изъявить желание вернуть дорогое моему сердце и моей семье имение. — Генри наблюдал за тем, как некое смятение отражается в голубых глазах Лестера, и он не находится, что сказать. — Я подготовил бумаги на выплату крупной суммы денег за Хоуэлл, а также, если Вас такое предложение не устраивает, бумаги на дом на Елисейских полях, который я готов оформить на Вас.
Граф будто утратил дар речи и рот его раскрылся от удивления. Он никак не ожидал, что разговор пойдет именно в такое русло и не был готов.