Киара завела руки за спину и переминалась с ноги на ногу. Девушка не была уверена в правильности своих действий, но чувство вины не позволило бы ей вести себя как ни в чем не бывало, не извинившись. Правда виноватой она чувствовала себя перед отцом, в большей степени. И пришла сюда с надеждой, что герцог не будет упрекать графа, что тот дурно воспитал дочь.
За открывшейся дверью появился он; ее взгляд упирался в широкую грудь и темные завитки, видневшиеся из-под расстегнутой рубахи. Робко подняв глаза выше, Киара встретилась с взглядом серых глаз, словно две ледышки.
Генри совершенно не ожидал, что за дверью стоит та самая разбойница, которая только что мерещилась ему в отражении; пухлые губы чуть приоткрыты, зеленые глаза с открытым интересом разглядывают его. Он изумленно приподнял темную бровь.
— Мисс... Ривз? — заполняя неловкую тишину, первым заговорил он. — Вы здесь чтобы предложить мне добавки?
Киара опомнилась, но не поняла шутливого тона герцога. Девушка присела в реверансе и склонила голову вниз.
— Ваша светлость, если бы Вы только знали, как мне стыдно и неловко. Простите меня, пожалуйста!
— За Вашу оплеуху или за "городского пижона"? — Генри забавляла эта ситуация. После его слов, Киара взглянула на него так, будто вот-вот расплачется, но заметила, как герцог кривит губы в усмешке. Девушку раздражала такая реакция, но она сделала глубокий вдох и выпрямилась, повторяя про себя, что делает это ради графа.
— Мой отец часто говорил: Тот, кто просит прощения не становится ни большим, ни маленьким. А тот, кто прощает -- у того большое сердце. — Стараясь игнорировать его насмешливый взгляд, вдруг сказала она, смыв с лица мужчины усмешку. — Большое ли у Вас сердце, Ваша светлость? — не дожидаясь ответа, Киара вновь отвесила поклон герцогу и направилась к себе. Из под ее юбки сверкали розовые пятки...
Geschäft 5
Генри стоял у окна, заведя руки за спиной, разглядывая открывающийся вид цветущей природы и лучи уходящего за горизонт солнца. Он улыбался, сам не понимая от чего; возможно стоило раньше выехать за город, а не торчать со дня возвращения в Лондоне, разгребая бардак в делах, оставленный отцом. Сейчас он был достаточно далеко от всего этого и ему нравилось это чувство; когда он вернет себе этот дом, все лето и весну будет жить здесь, уж точно.
Подумав об этом, герцог понял, что расслабиться до конца не мог, ему все еще не удалось разгадать, к чему было нужно приглашение от графа и этот уикенд. Достаточно было написать отказную в его пользу, а адвокат решил бы все остальное, без необходимости видеться и проводить время, любезничая и изображая дружбу.
Увидев на улице девушку, бродящую по саду, длинные волосы которой переливались словно раскаленная вулканическая масса под солнечным светом, Генри будто вновь услышал ее голос:
"-- А у Вас большое сердце, Ваша светлость?"
Мужчина усмехнулся, сам того не ожидая, поймав себя на мысли, что действительно выбрал не ту девчонку и издал смешок погромче, когда пазлы стали сходиться в голове: Джонатан Лестер пригласил его сюда, чтобы герцог увидел его дочь... Будь он проклят, если это не так! Только вот с какой целью? Какой план у этих двоих? Серые глаза загорелись от интереса, охватившего его, дух авантюриста, доставшийся от ему от отца, проснулся; он продолжал наблюдать за тем, как грациозно девушка порхает среди кустов, аккуратно срезая цветы и время от времени подставляя лицо солнцу. Генри Уэстлей был человеком, знавшим довольно много разных женщин. Он точно мог сказать, что юный бастард графа обладала необыкновенной красотой и очарованием. Но, опять-таки, к 33-м годам он успел хорошо изучить женскую натуру и выработать иммунитет к "очарованиям", способным затуманить тебе голову и одурачить.
Генри лениво перевел взгдя с окна на часы, стоявшие на камине; обед он пропустил, желая отдохнуть, но теперь настало время ужина. Поправив свой жакет, мужчина отправился на трапезу, предвкушая интересный вечерок.
Джонатан сидел во главе стола, набитого разными закусками и блюдами в изысканной посуде, которую прислуга доставала лишь по особенному поводу. Услышав приближающиеся шаги, граф подозвал к себе мажордома, распорядился разливать вино и нести горячее, затем встал из-за стола, приветствуя герцога.
-- Ваша светлость, добрый вечер! Я боялся, что и ужин Вы пропустите. Прошу... -- Джонатан дождался, пока Генри сядет по его правую руку и присел сам, волнуясь перед запланированным разговором.
-- Свежий воздух нагоняет сон и хороший аппетит. -- сдержанно улыбнулся герцог, оглядывая столовую. -- Вы хорошо поработали и облагородили этот дом, граф.