-- Я не чувствовала себя такой грязной даже когда упала в коровью лепешку. -- подавив дрожь в голосе, прошептала Киара. Оберон пораженно округлил глаза, когда увидел вину в ее глазах.
-- Получив переохлаждение, Вы не сделаете себе лучше. -- сильные руки подхватили ее так, будто она ничего не весила, направляясь обратно в покои.
Киара заерзала, желая высвободиться:
-- Вам не стоит прикасаться ко мне.
Генри опустился на кровать, игнорируя слабое сопротивление, взял ее лицо в руки и приснолися к ее лбу своим. Говорил он тихо, тембр его звучал интимно:
-- Мне не стоило так себя вести, Киара, прости меня. И не смей винить себя, ты не сделала ничего плохого!
Ее веки опустились вниз, попытки оттолкнуть Оберона прекратились совсем.
-- Что же будет дальше?
Оберон прижал рыжую головку к своей груди, чувствуя себя должным защитить ее от всего зла, и набрал в легкие побольше воздуха, будто обдумывает сложное решение.
-- Для начала... Вы вернетесь в Хоуэлл-Роу, мисс Ривз.
Ноэль де ля Монтье выглядел также ужасно, как и чувствовал себя, и, о, счастье, что доктор, навещавший графа, не успел уехать и оперативно оказал первую помощь; вправил челюсть, вправил нос и дал обезбаливающее, благодаря которому он смог уснуть ненадолго и вообразить себе кошмарным сном все произошедшее. Однако, когда Левру пришел в себя, физическая боль вернулась и напомнила о поступке, который он совершил, о котором теперь ужасно сожалеет. Рука невольно дернулась к шраму на щеке, а из груди вырвался протяжный стон: "Какого черта это повторилось?!" Видимо, ему противопоказно увлекаться какой-либо женщиной, -- это увлечение сносит крышу в буквальном смысле.
Прежде чем встать с кровати, Ноэль свесил ноги и присел, оценивая свои силы для дальнейших действий; легкое головокружение и тошнота, как и предупреждал доктор. Ступая голыми ногами на холодный деревяный пол, маркиз все же преодолел слабость и поднялся, чтобы скорее одеться и в сумерках исчезнуть из этого особняка, пока Оберон не объявил второй раунд... и, чтобы не видеть Киару. Сделанного не исправить, остается только убраться подальше, избежать скандала, способного очернить и его, и особу, помутнившую его рассудок; нельзя, чтобы кто-либо видел маркиза в таком виде и задавались ненужные вопросы. Только планы Ноэля оказались под угрозой, когда в процессе сбора вещей его застала Глория.
-- Что ты делаешь? Тебе нужно отлежаться, доктор сказал, что это может быть сотрясением!
-- Пора сдаваться, сестренка. -- Левру попытался подмигнуть опухшим глазом, но у него ничего не вышло, кроме спазма, исказившего все лицо. -- После каждой встречи с Обероном у меня зубов становится все меньше и меньше...
-- Ноэль, мы не оставим это так! У меня отличный план! -- прыгнув на кровать, миниатюрная блондинка проявила сокрушительную для брата силу, дернув его на себя. -- Скажем, что разоблачили эту негодяйку, а по доброте душевной предложили помощь, побег с тобой, но она решила соблазнить тебя, что и увидел Генри, и...
-- Прошу, Глория, умолкни! Ты вообще в курсе, насколько безумный у тебя сейчас взгляд?
Девушка замерла и у Левру создалось впечатление, что сестричка действительно предпринимает попытки взглянуть на себя со стороны. Судя по тому как закатились ее глаза, этот трюк у нее не удался.
Нежелание отпускать свои нереализованные мечты быстро превращаются в навязчивость и зацикленность. Ноэль понимал, как крепко впилась ногтями его сестра в идею заполучить предмет страсти, понимал, как сложно разжать кулак и отпустить эту идею, и он должен был помочь Глории в этом.
-- Она у нас в руках, братец!
-- Генри открутит твою голову, ты в курсе? -- криво усмехнувшись, Ноэль высвободился из ее хватки и снова встал на ноги. -- Киара Ривз завладела твоим герцогом раз и навсегда, сестрица. Если ты добьешься ее ареста или казни, он непременно полезет в петлю за ней.
Леди де ля Монтье раскрыла рот, готовясь возражать брату, но была прервана его жестом молчать. Обиженно хмыкнув, Глория вырвала из рук Ноэля его сумку и бросила куда-то в угол.
-- Ладно, если не хочешь помогать по доброму, то придется и тебя шантажировать, уважаемый маркиз де ля Монтье, а по ночам -- грязный домогатель.
-- Тогда и твоя репутация окажется под ударом, потому что я расскажу, как сильно тебе нравились мои домогательства. -- пухлые губы Левру скривились в злобной усмешке; в купе с ссадинами эта усмешка серьезно пугала. Глория охнула и драматично зажала ладонью рот, вспоминая то, чего хотелось бы забыть больше всего на свете.
-- Боже, грязный врун! Не могу поверить, что пойдешь против сестры ради потаскухи...
Ноэль схватил Глорию за ее затылок и придвинул к себе личико так близко, чтобы лишить ее шанса отвести взгляд.
-- Из-за тебя я чуть дважды не стал насильником. Хватит, слышишь? -- молодой человек резко отпустил ее и направился к своей сумке. -- С меня хватит! Я возвращаюсь в Париж.
-- Меня некому будет защитить, если ты уедешь. -- прибегнув к другой тактике, Глория рухнула на кровать и обхватила свои пелчи. -- Ты сам сказал, что Генри открутит мне голову...
Ноэль развернулся к сестре, улыбаясь настолько широко, насколько позволяли гематомы на лице.
-- Лампы светят слишком тускло или у тебя в глазах песок? Я похож на защитника? -- бросив сумку на кровать, маркиз потрепал сестру по ее кудрям и тяжко вздохнул. -- Поехали со мной, тебе тут больше нечего делать.
Глория умолкла и погрузилась в себя, пока Левру запихивал некоторые вещи в саквояж; уехать с ним, с одной стороны, то же самое, что и сдаться, чего не может позволить ей гордость, но с другой, -- это адекватный поступок того, кого ждут неприятности от влиятельного человека, бывшего некогда другом; представив, как смыкаются на ее шее сильные руки, впиваются в нежную кожу и перекрывают доступ к кислороду, но не в любовной утехе, а по-настоящему, девушку передернуло.
-- Ладно, встретимся в конюшне через пятнадцать минут. -- согласие сестры обрадовало Ноэля, он одобряюще ей кивнул напоследок, прежде чем за ней захлопнулась дверь. Когда есть достаточно денег, не так страшно за репутацию, но есть вещи, которые общество не простит даже самому богатому человеку, и Ноэль совершил как раз одну из таких вещей. Уехать из Англии было самым логичным, пока гнев Оберона не утихнет, и не проплывет нависшая над их головами грозная туча.