Последний ужин в честь свадьбы Элизабет и лорда Стэнфорда прошел не менее помпезно первого, с фейверками на улице, танцами у фонтанов с шампанским и весельям вплоть до рассвета. Только всю красоту этого вечера пропустил хозяин особняка из-за побочного действия обезболивающих средств -- жуткая сонливость приковала Лестера к кровати слишком прочно. Его внебрачная дочь тоже осталась у себя, уснув крепким сном после угощения герцога; он дал ей крепкой настойки, чтобы унять дрожь и страх, но Киара влила в себя больше, чем полагалось и вскоре отключилась. Генри пришлось одному присоедениться к гостям и держаться рядом с графиней Лестер, дабы поддержать ее вместо графа, все-таки скоро они породнятся.
Элеонора не возражала против такой компании и не сильно переживала из-за отсутствия мужа. Можно сколько угодно ненавидеть бастарда своего мужа, но с такой особой как Оберон лучше дружить -- это только на благо. В отличие от своей матери, отсутствие графа забеспокоило Элизабет, но мать заверила ее, что все у Джонатана хорошо, он просто очень устал; да и Лесли не позволил своей прекрасной жене долго грустить, пригласив ее на вальс.
Генри глядел на счастливых и беспечных молодоженов, размышляя о том, как убедительно они изображают счастье, но потом одернул самого себя с раздражением и уступил мысли, что это не игра, а реальность. Люди действительно влюбляются и, воссоединившись в одну семью, утопают в счастье, гармонии. Он затосковал по своей маленькой мисс Ривз, рядом с которой улыбался бы также, как и Лесли со своей Элизабет, если бы не негодяй Левру и его сестра...
Взгляд Оберона сделался мрачным и переместился на особняк. Истинной причиной присутствия на этом вечере являлась Глория де ля Монтье, взявшая на себя слишком многое; Генри прекрасно знал, что его старая подруга не так проста как кажется, но ему это и нравилось, когда-то именно это и завлекло его, но Глория заигралась и перешла черту. Он должен был поговорить с этой интриганкой, но ее и след простыл. Управляющий сообщил, что маркиз с сестрой отбыли еще до того, как начало смеркаться. Оставалось только надеяться, лицо Ноэля послужит красноречивым объяснением, что ей лучше держать рот на замке и оставить Киару в покое.
Элоиз все еще была расстроена событиями накануне и не могла полностью насладитья прелестью вечера. Даже повышенное внимание со стороны молодых людей и попытки вовлечь ее в разговоры не могли поднять настроение девушке, увиденное в конюшне ужасно травмировало ее нежную психику и даже вызывало некоторый страх, когда кто-то из джентльменов подходил слишком близко, наклонялся к ней, дотрагивался...
Ее взгляд пересекся со взглядом Оберона; то, что он спас Киару от надругательства делало его героем в глазах Элли, и в отличие от других мужчин не вызывал у нее страха и тревоги. Выражение лица девушки смягчилось и уголки губ приподнялись в скромной улыбке; не зря она влюбилась в его, Оберон действительно мужчина ее мечты... мечты, которой никогда не сбыться. Элоиз с трудом отвела от него глаза, но боковым зрением заметила, что герцог зашагал в ее сторону. Девичий пульс стал учащенным, а к щекам подступил румянец.