Намереваясь избавиться от прилива нежности, Генри молча развернулся и пошел вон, но Киара опомнилась и окликнула его:
-- Ваша светлость, как бы Вы его назвали? -- прижимая к груди рыжий комочек, девушка улыбалась так непосредственно, словно несколько секунд назад ничего не произошло.
-- Медок. -- все еще ощущая сладостный аромат ее кожи, находившейся так близко, ответил герцог, затем поспешил к своей лошади.
-- Медок. -- прошептала Киара, пряча нового питомца под подолом своей рубашки, чтобы незаметно пронести его себе. Она взглядом провожала фигуру герцога, преодолевшего ограду так же, как и несколько минут назад, ловким прыжком, будто он проделывал это не раз. Успев лицезреть местных джентльменов, Киара отметила, что он от остальных отличается, кажется другим; интересным и загадочным, но... Тем не менее, вызывает у нее прежнюю опаску, -- именно этим она оправдала свое гулкое сердцеебиение.
Ребекка наотрез отказалась поддерживать идею оставить животное в доме, когда Киара решила перед сном познакомить няню с новым другом и попросить принести молочка голодному малышу. Пушистый комочек дрожал от страха, свернувшись в клубок на краю постели, но женщина была непробиваема, продолжала убеждать Киару отнести котенка хотя бы в конюшню.
Дело в том, что Ребекке пришлось несколько раз столкнуться с графиней Лестер, внушившей ей страх. Эта леди уничтожит любого одним только взглядом. Если ей удастся пронюхать про животное в гостевой спальне, сживет со свету Киару вместе с Ребеккой, но подопечная отказалась и дальше слушать подобные байки, добившись своего.
-- Хотя бы эту ночь он проведет со мной, ему нужно поесть и согреться, а завтра придумаем, что с ним делать. -- Киара победила и Ребекка пошла за молоком. Женщина не смогла противостоять двум парам жалобных глаз.
Пока женщина бегала до кухни, Киара очищала рыжую шерстку Медка от грязи, очень надеясь, что у котенка нет блох, иначе им действительно не поздоровиться. На первый взгляд питомец был вполне здоров, только худоват и напуган новой обтановкой. Ей было очень жаль этого малыша, потерявшего свою мать, -- они в этом были очень похожи.
В это время, в другом крыле дома, низко склонившись над клочком пергамента, хлюпала носом Элоиз; крупные капли слез уже оставили мокрые следы на записке.
"Я польщен Вашим приглашением, леди Элоиз, но нам не следует появляться в обществе вместе во избежание слухов.
С уважением, Г."
Ее наивность настаивала, что всему свое время, герцог Оберон заботится о ее репутации, но придет день, когда им больше не придется прятаться, только вот слова Элизабет вразрез шли с этими ее мыслями:
-- Сестренка, перестань витать в облаках, этот варвар лишь использует женщин. Я слышала, что его видели в компании оперной певицы... Элли, мужчина, добившийся своей цели, быстро теряет интерес. Именно поэтому возлежание в ложе откладывают до брачной ночи!
Неужели Элизабет права и интерес герцога угас? Неужели он не женится на ней? Нет! Она не оперная певичка, с которой можно поступать таким образом.
Взяв в руки перо и чистый лист, девушка принялась аккуратно выводить буквы, прерываясь, чтобы подобрать более подходящие слова:
"Мой дорогой Г., время -- такое дело, что все равно раскроет все секреты и от слухов будет не скрыться через несколько месяцев. Я настаиваю на наш разговор и буду безмерно признательна за Ваш скорый ответ.
Преданная Вам Элли."
Да, идея, благодаря которой Элоиз намеревается привязать к себе мужчину своей мечты очень гнусная, но ведь возможная? У них была связь и не единожды, так что... .
На следующий день, когда только Джонатан закончил завтракать и направился в кабинет, у входа его встретил мажордом с конвертом в руке. Пожилой мужчина сдержано улыбнулся и поклонился.
-- Ваше сиятельство, сообщение от герцога Оберона. Он настаивал, что это не терпит отлагательств.
Стоя в холле за большой колонной, Элоиз навострила ушки, услышав о герцоге. Ее сердце билось с бешеным ритмом, грудь вздымалась высоко, от волнения задрожало в коленках; Генри так скоро получил ее письмо и понял, о чем речь? Он просит ее руки у графа? Девушка прикусила губу, молясь про себя, чтобы отец раскрыл письмо здесь, а не в кабинете. Шелест бумаги ее обрадовал.
-- Да, я чуть не забыл. -- сухо отозвался граф. -- Сообщите этому доктору, что мы готовы принять его до обеда. -- Джонатан вздохнул, слегка оскорбленный. -- Уинстон Левроу, надо же. Доктор прямо из двора его величества.