Выглядывая украдкой, Элоиз заметила, как мажордом поклонился и удалился выполнять поручение, а Джонатан скрылся в кабинете. Прижав руку к сердцу, в попытке унять этот гулкий панический стук, но здесь уже ничего не поможет, только мольба о чуде, чтобы в ее чреве оказался ребенок герцога. Желая скорее поделиться с Элизабет тем, что натворила, Элоиз подобрала пышные юбки платья и побежала в столовую, где должна была быть ее сестра, чуть не сбив с ног Киару, которая ошарашено проводила взглядом сестру, с которой явно что-то творилось.
Сама Киара направлялась в кабинет к отцу, потому что в столовой застать его не успела. Настроение у нее было хорошее, ночь прошла спокойно, ее душу грел мягкий комочек, которого девушке хотелось оставить себе. Именно с этой просьбой она хотела подсластиться к Джонатану, поэтому робко приоткрыв дверь, очаровательно улыбнулась.
-- Папочка! Здравствуй. -- граф сидел за столом, а увидев дочь приподнялся с кресла. Она-то и нужна была ему.
-- Киара, проходи. -- Единственное, Джонатан не успел обдумать, как преподнести дочери очередные новости и чертовски не хотел получить очередной бойкот от нее. -- Присаживайся. -- граф указал на стул напротив.
Девушка "вплыла" в кабинет, чуть ли не кружась в танце; от нее веяло теплом и добрым расположением духа, а платье персикового оттенка отлично контрастировало с румянцем на ее щеках. Джонатан не мог сдержаться от улыбки и любопытства.
-- Что это с тобой?
-- Все отлично. -- при усаживании на стул, вся грация Киары испарилась, она плюхнулась на него, словно грузный мешок, но продолжала улыбаться. -- Я хочу поведать тебе о том, почему у меня все отлично.
Прежде чем позволить дочери излагать, граф нехотя решил не тянуть с собственными известиями и скорее сбросить балласт с плеч.
-- Я с удовольствием послушаю, но сначала я, ведь мне нужно было как раз с тобой поговорить. -- Киару тон отца насторожил, но она решила не давать волю эмоциями и держаться всех правил приличий, чтобы задобрить его и упросить оставить котенка. Девушка кивнула, уступая ему. -- Через полтора часа явится доктор и осмотрит тебя. Позволь ему сделать это, ладно?
-- Доктор? -- переспросила Киара, хмуря брови. -- Я ведь не больна, зачем мне доктор?
Неловкость -- это когда отцу приходится говорить с дочерью о неподобающих вещах, о чем даже матери смущаются говорить с детьми. Джонатан проклинал все на свете, но ему пришлось набраться смелости и, насколько это возможно, говорить невозмутимым тоном, но избегая взгляда Киары.
-- Герцогу нужно убедиться, что ты... Здорова и можешь дать ему потомство. -- быть предельно откровенным ситуация не требовала, ведь так, вопрошал про себя мужчина.
-- Мой дорогой папа, когда ты пытаешься что-то утаить, твои глаза бегают по всем плоским поверхностям. -- на удивление, Киара говорила спокойно и с легкой усмешкой. Возможно это и придало ему смелости быть откровенным до конца.
-- Я горд и раздражен одновременно, что ты настолько чуткая. Доктор осмотрит тебя еще для того, чтобы сделать заключение о твоей невинности.
Буря негодования вспыхнула в зеленых глазах, но лишь на мгновение. Киара сделала глубокий вдох, а затем хохотнула, но уже не по-доброму, а как-то холодно.
-- Да, ведь так и полагается делать! Проверить, насколько товар соответствует уплаченной цене. Конечно, отец, мы предоставим герцогу доказательства моей невинности. -- поднявшись с кресла, Киара заметила, что ее отец не меньше окорблен, чем она, но что уж тут поделать. -- Раз мы живем по принципу сделок, вот от меня встречное условие; я пройду это обследование как послушная дочь, но при условии, что Вы позволите мне оставить котенка, которого я подобрала вечером.
Джонатан хотел одного -- покончить со всей этой прелюдией и оказаться на свадьбе дочери, гордясь проделанным, но путь еще был слишком длинным. Граф не желал знать, что за чертов котенок и откуда он взялся, лишь бы и этот пункт выполнить надлежащим образом, потому махнул рукой Киаре и кивнул.
-- Пусть остается, но если он окажется вне твоей комнаты, его дальнейшую судьбу определит госпожа графиня.
Киара вновь сделалась веселой и даже подбежала к отцу, чтобы запечатлеть поцелуй на его щеке. Джонатан прикрыл глаза, чувствуя, что эти перемены настроения у его женщин скоро сведут беднягу с ума. Девушка пообещала быть готовой через час к осмотру и скрылась за дверью, а он уронил голову на руки, сложенные на поверхности стола.
Удивлению Лиззи и Элли не было предела, когда направленный герцогом врач был проведен к гостевым спальням, а не к Элоиз. Девушки безмолвно переглядывались, каждая обдумывая собственное предположение такого поворота событий.
Элли не знала, радоваться, что не по ее душу пришли или же паниковать еще больше от незнания, с какой такой стати герцог направляет своих докторов к неизвестной ему девушке. Отправляться за ответом к отцу ей запретила Лиззи, уговорив подождать новостей и не выдавать себя.