-- А у Вас есть братья? -- неожиданный вопрос, от которого герцог чуть опешил и отрицательно покачал головой. -- Оу, тогда со ставками я не промахнусь.
Когда до него дошло, он хохотнул так, что танцующие рядом с любопытством стали на них озираться, стараясь подбиться поближе.
-- Вам промахи такого рода не позволительны. -- герцог подмигнул девушке, а она якобы случайно наступила ему на носок каблучком. От того, как мужчина вздрозгнул, Киара довольно улыбнулась.
-- Я теперь буду настаивать, чтобы Вы ходили исключительно босиком. -- процедил он сквозь зубы. Киаре же противна была мысль о браке с ним в сотни раз сильнее после того, что узнала. Ей нельзя было выходить за него и поступать так бесчестно с сестрой, принявшей ее с теплом.
-- Какое же Вам дело до меня? Вам ведь нужен только Хоуэлл-Роу. Я обещаю убедить отца отдать его без сделки...
-- Тише, мисс Ривз. -- Генри неприлично близко наклонился к ее лицу. -- Скажем так, что до определенного момента, я хотел обладать только Хоуэлл-Роу Ривзом. Теперь же, я хочу обладать и Вами.
Киара густо покраснела и отвернула лицо. К ее счастью, музыка прекратилась и танец кончился. Она воспользовалась этим, чтобы последовать примеру Элоиз и исчезнуть с этого нескончаемого бала.
Geschäft 12
Нет розы без шипов и любви без соперников.
--Курдские пословицы и поговорки
Джонатан разбирал множество приглашений на вечеринки и балы, и "записки" с признаниями, адресованные младшей дочери, являвшиеся прямым подтверждением успеха ее выхода в свет, совершенно не подозревая, что намечается жестокая война и соперчинство со стороны его средней дочери, вот уже второе утро подряд пропускавшей совместные трапезы. Граф также не задумывался о том, почему в спешке Киара пожелала покинуть вечер своего дебюта, после прекрасного танца с герцогом; вспоминая танцующую пару, он в очередной раз отметил, что Генри и Киара смотрятся очень красиво. Но, для всего того, что не замечал Лестор существовала его жена, более наблюдательная и умная женщина, которая и иголку в стоге сена не упустит. Так, сцену на балу, когда внимание герцога досталось замухрышке-бастарду, Эленеонора отчетливо увидела, как сильно это ранило ее дочь. Но, вместо того, чтобы отправиться на душевный разговор с младшенькой и поговорить о ее разбитом сердце, Элеонора предпочла навестить старшую дочь; графиня не слишком желала слушать рыдания и жалобы на безответные чувства, все эти любовные дела вызывали в ней только рвотный рефлекс. Ей нужны были голые факты, ведь графиню распирало от недовольства; никто не смеет от нее что-то скрывать!
Элизабет не знала о надвигающейся матери, когда сладко напевала себе под нос, расставляла в фарфоровую вазу свеже-срезанные розовые розы, точь-в-точь того же оттенка, что и ее губки. Элеонора, облаченная в платье из коричневого бархата прямого кроя с золотистыми оборками и позолоченным ремнем, вплыла в маленькую "цветочную" гостиную, предназначенную как раз для Элизабет и ее хобби (поделке из цветов).
Услышав шаги, Лиззи обернулась и улыбка с ее лица медленно сползла; брови матери были хмурыми как и небо за окном, а уголки губ опущены вниз. Графиня не успела озвучить вслух, зачем пришла, а Элизабет уже прекрасно понимала.
-- Ну и, что творится с твоей сестрой, Лиз? И что у нее с этим распутником Обероном?
Девушке потребовалось приложить множество усилий, чтобы избежать всех подробностей отношений герцога и ее сестры, фразами "она влюбилась, он ей оказал внимание пару раз, Элли сделала поспешные выводы, слишком уж молода и наивна...", Элизабет водила мать вокруг да около, выдавая нелепую одержимость Элли герцогом за временное помутнение и не серьезное увлечение сестры. Не смотря на попытки Элизабет как можно деликатнее все преподнести, графиня оставалась с недовольным выражением. Теперь уже дело было не только в сокрытии о влюбленности дочери, но большо от того, что эта ситуация напомнила ей о больном; молодой благородной женщине высшего света предпочитают безродную девку. Тени прошлого сгустились над ее головой.
Элеонора нарушила собственный бойкот против мужа, нацелевшись теперь на него. Без стука и спроса, она отвлекла его от дел, встав перед ним в позу, обещающую скандал. Не то, чтобы графиня сильно переживала за разбитое сердце дочери, скорее за свое собственное достоинство растоптанное много лет назад, когда она была такой же дурочкой, как и Элли.