-- Когда ты притащил сюда эту девку с желанием найти ей жениха поприличнее и избавиться от нее, я даже не предполагала, что ты задумал. Оберон? Ты действительно расчитываешь выдать ее за Оберона? -- не будь Генри титулованной особой высшего света, Элеонора пожала бы руку мужу за такой выбор; мрачный, неразговорчивый, с дурной славой мужчина -- стоит ли бастарду расчитывать на что-то большее? Но, распутник и дуэлянт являлся герцогом с толстым кошельком. Графиня не могла допустить участь для Киары лучше, чем для собственной дочери.
Джонатан невозмутимо взглянул на жену, совершенно не раздражаясь от ее тона. У него было слишком хорошее настроение, чтобы поддаваться ее провокациям. Конечно, ведь герцог отправил весточку о том, что завтра приедет с визитом и заберет Киару на прогулку, дабы тем самым укрепить свои права на нее в глазах общества.
-- Молодые люди только вчера познамились, Ленни, еще никто ни с кем не женится. Но, если герцог пожелает, я со спокойной душой отдам Киару... -- жене граф раскрывать все карты не хотел. По крайней мере, пока его не прижмут...
-- Ах, ты проходимец! Думаешь тебе сойдет с рук, что ты подсунешь особе королевских кровей своего бастарда!? Конечно, герцог -- личность темная и скверная молва о нем ходит, но он герцог! Мы станем изгнанниками, если Оберон узнает... -- возмущение Элеоноры было прервано смешком графа. Вот его и прижали. Слушать вопли супруги у него не было никакого желания, лучше уж раскрыть все карты. Будто обезумевшая, графиня уставилась на него. -- Что тебя смешит?! Перспектива моего позора?! Всю жизнь только этим и занимаешься, Джонатан, макаешь с головой в мешок с навозом...
-- Он знает, любовь моя. -- Граф поднялся из-за стола, чувствуя себя победителем в этой перепалке, потому что его жена побледнела и потускнела, если можно так описать выражение ее лица. -- И приложи побольше усилий, чтобы не лезть в мои с дочерью дела. -- слегка хромая на давно поврежденную ногу, Джонатан отправился к выходу на террасу, где его ждал чай, но к Элеоноре вернулся дар речи, она решила использовать иное оружие против мужа и его самодовольства.
-- Думая о своей грязнокровке, ты совершенно забыл об Элоиз. Если ты не слепой, то увидел бы, как ее ранило внимание герцога к другой...
-- Элли? Они с Обероном даже не знакомы.
-- Откуда тебе знать, Джон, ты ведь не только хромой, но еще и слепой. -- ядовито прошипела графиня, после чего оставила мужа в полном недоумении, громко захлопнув за собой дверь. Ей удалось вывести мужа из его спокойного состояния. Элоиз он любил не меньше, чем свою незаконнорожденную, так что ему предстоит помучаться. Ленни не могла не гордиться собой.
В это время, затворница с разбитым сердцем страдала под своим пуховым одеялом, пытаясь понять происходяще вокруг себя; герцог вел себя так, будто не знает ее, при этом смотрел на проклятую Киару, словно это она проводила ночи в его объятиях! Как это можно было понять вообще? Элизабет оказалась настоящей врушкой, убеждая, что они выглядят намного лучше, чем их "беспородная" сестра, которая в итоге стала "звездой" того вечера. И увела у нее жениха. А что с письмом, которое Генри должен был получить еще неделю назад? Неужели ему безразлично то, что она может быть беременной его ребенком? А для чего Генри отправлял доктора к этой предательнице!? Девушка так жалобно застонала и уткнулась носом в подушку, желая собственными руками задушить эту Киару, которая одним своим появлением испортила абсолютно все! При этом, не брезгая вела себя так, словно они лучшие подруги...
Юная красавица не планировала страдать весь день в своей комнате. Слезы совершенно не шли на пользу внешнему виду; белоснежное личико потеряло свой свежий вид, глаза опухли, нос раскраснелся и кожа возле ноздрей стала шелушиться. Ей необходимо было побыть одной, немного пожалеть себя, затем взять ситуацию в руки, привести себя в порядок и вернуть герцога. План Элоиз не был гениальным, даже очень простым и предсказуемым. Она намеревалась встретиться с Генри и рассказать, что объект его симпатии -- бастард ее отца. Хорошее отношение к сводной сестре исчезло, план растоптать Киару ослеплял. Элоиз было абсолютно все равно даже на обещание помочь, данное отцу. Только девушка утирала слезы и пыталась подняться, как вновь воспоминания о танце и то, как Оберон прижимал к себе Киару, провоцировали новый поток слез.
Рыдания девушки резко прекратились, когда в ее дверь кто-то постучал. Она злобно прорычала, что хочет побыть одна, но стук повторился. Раздраженно топая, девушка преодолела расстояние от кровати до двери и отперла ее, но увидев, кто стоял на пороге, растерялась. Одно дело, мысленно убивать эту проклятую и желать всего самого плохого, а другое -- вот так вот встретиться с соперницей лицом к лицу, не подготовившись, с заплаканными и опухшими глазами, лохматыми кудрями... А она, стояла перед ней с красиво заплетенными косами, в чудесном платье лилового цвета и румянцем на щеках. Элоиз старалась изо всех сил, чтобы не выглядеть такой жалкой, поэтому гордо вздернула подбородок вверх и высокомерно взглянула на сестру.