– Я уже родилась с грязным пятном, Беккс. И не скажу, что мне жаль мать, ведь она была самой счастливой женщиной. Уверенна, дай ей шанс поступить иначе, она все равно выбрала бы тот же путь. – Не позволяя Ребекке открыть рот и возразить, девушка гордо задрала голову и произнесла уверенно, от чего женщине чуть не стало плохо: – Если у меня будет нечто подобное, я поступлю так же, как и мама.
Ребекка уже собиралась скомандовать девушке отправляться к себе в комнату, но звук приближающегося экипажа отвлек обеих. Киара засияла и подпрыгнула на месте, удивленно глядя на няню.
– Так рано? Он ведь всегда приезжает после обеда!
– Надеюсь, ничего не случаюсь, не дай Бог! – пробормотала Ребекка и с тревогой глядела на приближающийся дилижанс.
Граф Лестер заметил машущую ему дочь, с нетерпением переминающуюся с ноги на ногу; время шло, но Киара оставалась той же малышка, с таким трепетом ожидающей их встречи. Джонатан улыбнулся, отмечая про себя, что девочка стала еще выше ростом, еще краше, а волосы на солнце блестели, словно осеннюю листву охватил пожар. Именно в этот момент, глядя на свой лучик солнца, графа озарила мысль.
«Джон, она не должна быть пешкой в интригах…»
– Нет, любимая, она станет королевой.
Не успел Джонатан ступить на землю, как попал в цепкие объятия. Киара повисла на нем, а граф, забыв о больной ноге, закрутил девушку, радостно хохоча и целуя в макушку густой копны.
– Моя радость, мое ослепительное солнышко, как я счастлив!
– О, папочка! – у графа было еще две дочери, родившиеся в браке, но ни одна из них не звала его «папочкой» просто так. Это грело его душу и сердце. – Я не ждала тебя так рано, даже не успела привести себя в порядок! – критичным взглядом оглядывая себя, успевшую поваляться в траве и побегать, Киара обнажила босые ноги, но тут же быстро спрятала.
– И обуться, судя по всему… – заметил Джонатан, но он привык к этой непоседе, и любил ее такой, какая она есть. – Опять не слушается, Бекки? – заметив служанку позади дочери, граф раскрыл объятия, чтобы поприветствовать и женщину. Ребекка смущенно обняла Джонатана, до сих пор не привыкнув к тому, что ее считают членом семьи, а не слугой.
– Вы ведь знаете свою дочь, любого сведет в могилу! – опустив подробности, Ребекка кивнула на дом и улыбнулась. – Добро пожаловать, сэр!
Киара взяла отца под руку и повела к дому, весело рассказывая ему о своих достижениях по урокам и щебеча на французском. Девушке доставляло удовольствие, когда отец гордо смотрел на нее и общался как с равной. Это побуждало ее узнавать еще больше, чтобы при следующей встрече не выглядеть дурочкой и поддерживать любые темы.
– Если мсье Дюбре нажалуется Вам, что я совершенно непослушна, знайте, я всего лишь высказала свою точку зрения, но никак не спорила, отец. Ненавижу, когда мне навязывают непонятную мне истину. Истина ведь у каждого своя, правда?
– Милая, но ведь учитель истории говорит о документированных фактах?
– Папочка, документировать можно что угодно. Я, вот, могу написать с точной датой и точным описание, что сегодня съела королевскую гончую, но ведь это не так? Я не против слушать рассказы, но верить в них не обязана.
– Я бы не удивился, узнай, что ты правда кого-то съела! – хохотнул Джонатан, потрепав дочь по голове.
«Я сделаю огромнейший подарок герцогу, Кристина. Ведь она – действительно сокровище.» -- улыбнулся он про себя.
Слуги по команде дворецкого быстро накрыли обеденный стол в столовой. Киара была у себя, чтобы причесаться и переодеться в чистое, когда Джонатан позвал к Ребекку на разговор.
Женщина поправила волосы под белым чепцом и оттряхнула фартук от невидимой грязи – эта привычка Ребекки выдавала ее волнение. Джонатан пригласил ее присесть, стараясь успокоить.
– Как думаете, Бекки, какое у моей дочери будущее, когда меня не станет? – граф, вроде бы, улыбался, но казался мрачным. Ребекка перекрестилась.
– Что же Вы говорите, сэр, не дай Бог!
– Но я, к сожалению, не вечен. Мне уже 46 лет… Ответьте, только честно.
Женщина поджала губы, понимая, что не знает, что представлять. Ей страшно было думать о таком…
– Я бы оставил ей хорошее жалованье, купил бы ей дом, но, после моей смерти графиня отберет у нее все. Так какое же будущее у нее будет? – граф так смотрел на Ребекку, что женщина готова была расплакаться. Сдерживаясь, та лишь пожала плечами. – Вот именно. Никакого будущего у нее не будет. Но я знаю, как изменить это, только это должно остаться между нами. Обещаете?