Граф извинился и оставил молодых людей, почувствовав себя абсолютно лишним; он не мог не заметить, как при всем своем отрицании, между этими двумя загорались искры, стоило им встретиться лицом к лицу. Джонатан про себя обращался к своей жене, вспоминая моменты, как когда-то между ними возникали такие же искры:
"-- Ты была такой же прекрасной и недоступной, помнишь? Смотрела на меня, как на умолишенного, когда я вновь и вновь пытался завоевать твое расположение...
-- О, Джон, как же трудно мне приходилось противиться собственным чувствам!"
Киара прошла в гостиную, шурша своей юбкой и демонстрируя герцогу свою шляпку, желая развеять царившее напряжение и собственное волнение. Ей нужно было морально подготовиться к разговору, который так необходим, после того, что Киара узнала на балу.
-- Причуды лондонских женщин -- быть готовой ко всему! В случае голода, на твоей шляпке всегда есть чем перекусить... -- девушка указала пальцем на три яблочка, красовавшихся сбоку головного убора и Генри хохотнул.
-- Женщины провинции не такие предусмотрительные?
-- Женщины везде предусмотрительные, но в провинции они просто едят на несколько часов вперед. -- Киара искусственно хихикнула и откинула шляпку в сторону. -- Я никогда не избавлюсь от этой провинциальной привычки, поэтому оставлю этот перекус здесь.
-- Если все же проголадаетесь, я сорву Вам яблоко с яблони. -- Генри с улыбкой ей руку протянул, но Киара не приняла его "приглашение", отступив назад. Герцог многозначительно нахмурил брови, не подозревая, что послужило такой резкой перемене.
-- Вы и Элли... -- не успела Киара сказать ни слова, как он закатил глаза и оборвал ее речь.
-- Бросьте, мисс Ривз. Вас это не касается. -- любезная улыбка с лица герцога пропала. Ему совершенно не хотелось объясняться перед кем-то и обсуждать свои связи. Но Киаре не понравилась идея закрытия темы без обсуждения, ведь речь шла не какой-то соседской девчонке; ее брови сошлись на переносице, а пухлые губки сложились тонкой полоской.
-- Нет, меня это касается, Ваша светлость. Вы были в отношениях с моей сестрой! Она отчаянно влюблена, а мне меньше всего хочется...
-- Это не Ваше дело. -- снова прервал ее герцог, надеясь, что в этот раз до Киары дойдет -- тема закрыта. Ничьи чувства его не интресуют. -- Я не собираюсь завоевывать Вас или Ваше доверие, отчитываться и объясняться, между нами иные отношения, поэтому, здесь нечего обсуждать.
Киара сцепила свои пальцы, стараясь оставаться спокойной и глубоко дышать. Генри не правильно ее понимал! Она и не возражала, личные дела герцога -- это не ее дело, пусть он хоть с собаками на улице спит, но девушка не хотела становиться причиной несчастья сестры. Зачем все усложнять, если Генри может жениться на Элли -- благородной и достойной леди, и все будут счастливы?
-- Я, конечно, понимаю, что далека от предела Ваших мечтаний. И Вы вовсе не тот, кого я могла бы полюбить. -- Киара говорила это с ноткой грусти, скорбящим голосом.
-- Мисс Ривз, в вопросах сделок я не признаю никаких чувств. Советую Вам придерживаться такой же политики. -- сухо ответил мужчина, отварачиваясь к окну, потеряв всякое желание смотреть на нее; она выглядела ужасно-несчастной, а это вызывало у него нежелательные эмоции.
-- Соглашаясь на подобное, Вы рушите наши жизни.
-- Соглашаясь на подобное, -- герцог развернулся и взглянул на нее своим холодным взглядом. -- Я оказываю вам с отцом огромную услугу. Моя же жизнь разрушена давно.
Киара поджала губы и выбежала из комнаты. Ее тошнило от этого человека, ее тошнило даже от собственного отца... Ей Богу, лучше бы граф оставил все как есть, Элеонора не смогла бы поступить с ней более жестоко; положение нищей можно изменить, а вот клеймо придачи к дому вряд ли уберешь. Как ей смотреть в глаза этому человеку? Как находиться рядом, зная, что он лобзался с твоей сестрой, которая теперь тебя ненавидит?! Девушка проглотила ком тошноты, подкативший к горлу и громко выдохнула. Она лишена права прогнать этого дьявола -- развратителя молодых девушек, оседлать лошадь и ускакать в закат. Вдруг, страшное осознание того что никакой свободы у нее не было, была лишь иллюзия, застигло Киару так внезапно, отчего екнуло сердце. Она любит отца, отец любит ее в сотни раз сильнее, а любовь рознь свободе, -- она предполагает некоторый долг, обязательства, забота о чувствах того, кого любишь...
Киаре пришлось идти на улицу, чтобы выполнить свое обязательство. Собрав все презрение и ненависть, девушке удалось запереть их глубоко. Стоило двери гостевой комнаты открыться, как она схватила свои перчатки с низкой тумбы и зашагала наружу, уверяя себя, что свежий воздух благотворно подействует на нее. Генри не успел и рта открыть, будучи уверенным, что девчонка убежит прочь, запрется в своей комнате и потребует выгнать его, но она уверенно вышла из дома, намеренно или же по наитию качая бедрами. Она не стала дальше устраивать сцену, хотя выглядела решительной, когда выбегала из комнаты.