Киара же была приглашена на тайную встречу короткой и сухой запиской:
Полагаю, мне следует извиниться. Жду Вас галерее в три. Генри.
Признаться, девушка долго сомневалась, стоит ли идти на эту встречу, не получит ли она еще порцию оскорблений. Когда она медленно шагала по мраморному полу в сторону галереи, Киара не переставала ругать себя мысленно, ведь всего несколько часов назад в сердцах клялась, что не желает более ни говорить с этим подлецом, ни тем более видеть. Целовать ее, прижимать к себе, затем оскорбить... Не так в девичьих мечтах представлялась ей близость с мужчиной.
Сама виновата. Повела себя как распутная девка - получай по заслугам! -- идти за его извинениями казалось ей таким же унижением, какое довелось испытать у реки. В тайне, девушка надеялась, в след за извинениями, он рассторгнет предстоящую помолвку и освободит их обоих от необходимости продолжать весь этот театр.
Генри стоял, изучая работы выдающихся художников со всех концов Света. Сейчас замер у картины Тициана Вечеллио - художника эпохи Возрождения, лениво обводя взглядом каждую деталь картины, при этом держа правую руку в кармане. Восхищение живописью шло вразрез с его мыслями, воспоминаниями: о матери, об отце, о союзе, который принес много боли. Генри хотелось бы услышать голос матери, взывающий его остановиться, не повторять их ошибок, но не слышал. Она и при жизни не посмела бы сказать подобное, чего уж ждать теперь. Зато, он отлично мог вообразить себе слова отца: "Паршивый щенок, ты родился, чтобы запятнать мою фамилию! Вздумалось жениться на безродной девице?! Я тебя из под могилы достану!" - правда, представляя возмущение отца и то, как он переворачивается в гробу, наоборот, придало ему больше решимости.
-- Богиня Венера знает, что её любовника Адониса ждет смерть на охоте и цепляется за него изо всех сил... -- Генри не слышал ее шагов, настолько погрузился в себя. Он молча склонил голову, не решаясь оборачиваться. Хотел, чтобы она продолжала. Киара приняла его безмолвную просьбу и заговорила смелее; ей очень хотелось показать, что официальный статус ничто, она не глупее девиц из высшего общество, отец много вкладывал в ее образование. -- Но Адонис непреклонен. Его копье поднято вверх - это говорит о его решительности. Он одаривает Венеру равнодушным и холодным взглядом сверху вниз... Спокойное утро, красивый пейзаж, ничего не предвещает беды, но колесница Авроры в небе уже осветила лучами место охоты, где притаился дикий вепрь, от клыков которого Адонису предстоит погибнуть. Из капель его крови вырастут красные анемоны - символ умирания и вечного возрождения природы, но это будет потом... Сейчас, Тициан останавливает драматическое и страстное мгновение, когда вопреки всем предсказаниям, Венера все же верит, что сила любви способна уберечь от смерти.
-- Прекрасно. -- Генри обернулся на нее и замер: ее волосы свободно ниспадали ниже плеч (что было неприлично) - пышные закрученные в завитки локоны цвета раскаленного до красна металла. Зеленые глаза блестели, не смотря на тусклое освещение галереи. -- Я же думал о Филиппе втором и Марии Тюдор... -- он протянул руку, желая коснуться ее волос, но она отступила. Киара еще помнила утренние обиды.
-- Да? Почему же? -- мягкий и мечтательный тон сменился на отстраненный и холодный.
-- Именно Филипп второй был заказчиком картины. И Тициан, желая польстить заказчику, допустил его значительное сходство с Адонисом.
Киара хмыкнула и пожала плечами. Эта сторона истории картины ей была неинтересна.
-- Вы хотели извиниться, но я не совсем поняла за что. -- девушка намеренно избегала его взгляда, тем не менее не могла не ощущать всем телом, что что-то в нем переменилось.
Генри опустил руки на ее плечи и развернул ее к себе лицом, не смотря на ее попытки увернуться.
-- Я не имею права оскорблять Вас, Киара. Извините.
-- Все в порядке, Ваша правда, я не леди. -- она все еще не смотрела ему в глаза. Генри провел пальцем по ее подбородку и поднял ее лицо, заставляя посмотреть на него. Киара затаила дыхание.