-- Тот, кто просит прощения не становится ни большим, ни маленьким. А тот, кто прощает -- у того большое сердце. -- слова, сказнные герцогом, поразили Киару и она подняла на него свой удивленной взгляд. -- У вас большое сердце, мисс Ривз? -- она молчала, не находя что сказать. -- Вы не леди, Киара. Вы -- нечто большее, будущая герцогиня Оберон. -- пошарив в кармане, он достал кольцо с камнем внушительных размеров и попросил ее протянуть руку. -- Это кольцо моей матери. Ее сердце было таким же чистым и благородным как Ваше.
Киара охнула, не решаясь подать ему руку.
-- Я не могу принять его и оскорбить память Вашей матери. -- Киара высвободилась и попятилась назад, когда он хотел запротестовать. -- Правда, Вы не должны жертвовать фамильной драгоценностью, приберегите его для кого-то, кто действительно будет достоин... -- шаг, второй, он настиг ее вновь, запустил в спутанные кудри одну руку, притянул ее к себе и впился в ее губы, прерывая поток слов. Киара застонала от собственного бессилия перед его дьявольской притягательностью и приподнялась на цыпочки, отвечая на его настойчивость, цепляясь ноготками за ворот его рубахи. Он чувствовал ее готовность отвечать взаимностью, пока он того требует, чувствовал, как желание воспользоваться этим возрастает, его рука уже ползла вниз по ее спине к округлым ягодицам, но Генри утихомирил свой пыл, вспоминая утреннюю сцену; она может быть поддатлива и взаимна, но за секунду все может измениться, лучше не заходить далеко и не смущать ее.
Генри оторвался от ее губ, но не отстранился. Большим пальцем он провел по ее нижней припухшей от поцелуя губе, а сам улыбался нежной улыбкой, способной очаровать даже каменную глыбу и прошептал:
-- Ты на вкус как ладду.
Киара удивленно вскинула брови.
-- Ладду? Не успели извиниться, но уже готовите очередную гадость?
-- Это очень вкусный и ароматный десерт в Индии из нутовой муки с кокосовой стружкой, орехами и пряностями. -- герцог накрутил прядку волос Киары себе на палец и коснулся ее губ легко, будто пытаясь убедиться в правдивости своих слов. -- Ладду. -- Живой интерес в ее глазах и любопытство: то ли ей не терпелось попробовать описанный им десерт, то ли его самого. Генри ощущал непреодолимое желание сорвать с нее это платье и узнать какая не вкус ее шея, плечи, грудь... -- Мисс Ривз, я надену это кольцо Вам на палец сегодня вечером. И вы примете его. -- сходство герцога с озорным мальчишкой исчезло. Киаре подумалось, что он начнет угрожать, если она снова откажется, но потом, вглядевшись в дымчато-серые глаза, она поняла, что ему это просто важно. Сделка сделкой, но были вещи, которые герцог хотел бы соблюсти.
-- Если Вам так угодно, Ваша светлость. -- мягкая и понимающая улыбка заиграла на ее лице и Генри перестало хмуриться словно осеннее небо перед дождем. Он чуть склонил голову, желая вдохнуть аромат ее волос , затем опустил руки, позволяя ей уйти.
-- Тогда до вечера, мисс Ривз.
Киара легонько присела в реверансе, затем зашагала прочь, ни разу не оглянувшись на него.
Красивая и страстная женщина станет моей. Пришло время перестать делать вид, что я несчастный, обречённый и одураченный... -- Генри Уэстлэй никогда не шел ни на что, не рассчитав заранее свою собственную выгоду и интерес.
Бальный зал особняка был просторный и светлый, оформлен в стиле барокко с богато украшенными лепниной и росписью стенами и потолками, зеркалами, в которых отражались бы танцующие и канделябрами-бра на стенах, помогающими люстре сделать этот вечер ярче. Изюминкой интерьера служил итальянский камин из белого мрамора, хрустальные напольные торшеры и оригинальный паркет с деталями из редчайшего зеленого дуба. К бальному залу прилегала парадная гостиная выполненная в стиле фрунцузского ренессанса, с великолепной мебелью и панно из ореха, в которой хозяин дома распорядился организовать фуршет.
Киара была облачена в распашное платье из спитфилдского шелка цвета шампанского, лиф платья с неглубоким декольте облегал ее грудь и талию, стомак, закрепленный на корсете, был украшен вышивкой из золотых нитей, струящаяся юбка формы А-силуэта плавно переходила сзад в шлейф. Образ дополняли белые шелковые перчатки чуть выше ее запястья. Ее волосы цвета махагони были уложены в затейливый пучок, напоминающий греческий стиль, оставляя несколько прядей ниспадать на лицо, но открывая вид на ее шею.
Гости уже стекались через парадную гостиную в бальный зал; среди них шагала и Киара, следуя за четой своего отца и держась ближе к Ребекке, игравшей роль ее дуэньи. Девушке было не по себе каждый раз, когда на нее оглядывалась Элоиз, словно взглядом своим требуя прекратить весь фарс и уйти. Киара считала несправедливым тот факт, что сестра взъелась именно на нее, ведь ее фигура - это разменная момента, кто действительно что-то решает, так это их отец и сам Оберон. Почему бы не злиться на них?