Когда из столовой послышался звук отодвигающегося стула, Генри коснулся большим пальцем нижней губы Киары и немедленно направился дальше по коридору, оставив растерянную Киару одну. Она вновь потерпела неудачу в попытке скрыться, пока Элоиз не вышла из столовой. Сестры оказались лицом друг к другу, хотя между ними и было достаточное расстояние, но от Элли не ускользнуло взволнованность сестры и то, как высоко вздымается вверх ее грудь при вдохе. А Киара видела ее покрасневшие от слез глаза и припухший носик. Что может быть отвратительнее, чем делить одного мужчину с сестрой? Эйфория от поцелуев Генри стала проходить, уступая место уже знакомому ей презрению к нему.
-- Ты выиграла, Киара Ривз. -- хрипло заявила Элоиз.
-- Я ни во что не играла, Элли. -- сожалеюще ответила Киара.
Элоиз прижала ладони к своему животу и решила, что не уйдет просто так, пусть Киару сожрет чувство вины, сейчас - идеальный момент.
-- Расскажешь об этом моему ребенку, обреченному расти без отца. -- развернувшись на каблуках, Элоиз пошла прочь. Киара не сразу поняла о чем она, но когда до нее дошло, девушка схватила себя за шею, будто пыталась снять с себя невидимую, но душившую ее петлю.
Ребекка в это время вместе с двумя молодыми девушками обсуждали и выбирали наряд Киаре для предстоящего ей свидания с герцогом перед ужином. Женщина пребывала в отличном и веселом настроении, когда ей камердинер герцога передал записку, в которой он приглашает девушку на маленький пикник перед ужином, будто пригласили ее саму. В силу обстоятельств женщина была лишена собственной личной жизни, потому с удовольствием и интересом наблюдала за личной жизнью Киары и хотела сделать все зависящее от нее, чтобы у ее любимой девочки все сложилась как в лучших традициях сказок. Ребекка выхватила из рук одной из служанок пурпурно-синюю юбку и бледно-пурпурный лиф и с сияющими глазами заявила, что нашла идеальный вариант.
-- Самое то для пикника! Давайте еще дымчато-серый жакет и вон те сережки с фианитом... -- дверь в комнату распахнулась и с грохотом захлопнулась. Женщины подпрыгнули на месте и выбежали из гардеробной, ошарашенно глядя на вернувшуюся девушку.
Киара не глядя на прислугу завопила:
-- Все вон! -- перепуганные девушки посмотрели на Ребекку и та кивнула им. Когда девушки юркнули за дверь, Киара обернулась на Ребекку. -- Я сказала все!
Женщина не могла узнать свою подопечную, нежная и улыбчивая девушка была сейчас похожа на настоящую фурию. Ребекка не спасовала, а строго расставила руки в боки и требовательно вскинула брови.
-- Это что еще за дела?! Киара Ривз, ты не имеешь права вот так кричать на людей... -- Киара залетела в гардеробную, не отвечая Ребекке. -- Что произошло?! Киара! Тебе тут послание от герцога, он зовет на пикник, а ты в таком расположении духа... -- Спустя несколько минут, Киара снова появилась в комнате, но вместо платья на ней были старые коричневые бриджи, рубаха и сюртук, в которых она любила кататься верхом. -- Куда ты в таком виде? Киара Ривз! Я сейчас же пойду к твоему отцу, если не ответишь!
Киара приблизилась к женщине, ее глаза блестели то ли от невыплаканных слез, то ли от гнева, всучила женщине в руку фамильное кольцо герцога. Ребекка поняла, случилось нечто серьезное, и ей одной не справиться с этой новой сущностью, занявшей место ее Киары.
-- Если спросят где я, скажи им, что я умерла! -- Ребекка охнула, зажав рот рукой, но не успела вновь начать причитать, как девушка пулей вылетела из комнаты. Не зная, что задумала ее подопечная и как ее утихомирить, женщина тут же побежала к графу.
Пока Ребекка искала графа, чтобы рассказать о том как в его дочь вселился какой-то бес и отнюдь не ясно, что она задумала, Киара уже успела оседлать лошадь и галопом помчаться куда глаза глядят, подальше от Бивер-Касла, подальше от подлого жениха. Только скача вперед, девушка позволила пролиться слезам из глаз, проклиная собственную наивность и то, что позволила себе испытывать к проклятому Оберону теплые чувства. Его слова о ней, о том, что она "Нечто необыкновенное", казались издевательством, его поцелуи и объятия казались развратом. Отказаться от ответственности за ребенка, которого сам же и зачал, ухлёстывать за другими женщинами и позорить семью её отца! Лучше она потеряется где-нибудь и умрет с голода, чтобы лишь ребенок Элоиз рос в семье, под крылом своего отца, а не бастардом как она сама, и сохранит хотя бы то единственное, чего нет у герцога, чего никто не сможет лишить ее - чувство собственного достоинства, гордость и честь.