Солнце заходило за горизонт. Ноги Генри уже затекли сидеть на небольшом покрывале в неудобной позе, да и ветер дующий со стороны реки уже стал ощутимо прохладным. Чувство предвкушения провести наедине со своей невестой некоторое время сменилось раздражением и злостью от того, что эта невеста так и не явилась в указанное время. Какие теперь перемены в ее настроении случились, что посмела в очередной раз оскорбить его, оставалось только гадать. Оставив фрукты и вино вместе с пледом в зеленой траве, Генри направился вверх по холму к особняку, обещая себе хорошенько нагреть ее пятую точку за неуважение к будущему супругу.
Проходя мимо конюшни, мужчина заметил какую-то суету и графа, приказавшего седлать немедленно лошадь. Рядом с Джонатаном стояла и встревоженная Ребекка, которая просилась с графом на поиски. Генри пошел прямо к ним. При виде Оберона, Ребекка побледнела, а Джонатан опешил.
-- Ваша светлость... Доброго вечера! Ужин будет готов через пол часа. -- граф попытался скрыть волнение, но только дурак купился бы на его игру.
-- Что произошло? -- мрачным голосом спросил он, подозревая, что это касается его невесты.
-- Глупости! -- граф махнул рукой. -- Не обращайте внимания. -- Генри не был удовлетворен попыткой оставить его в неизвестности и его строгий вопросительный взгляд пригвоздил к земле Ребекку.
-- Киара...? -- он успел произнести только ее имя, как женщина схватилась за голову и жалобно простонала.
-- Не знаю, Ваша светлость, что с ней стряслось! Влетела в покои, наорала на нас всех, переоделась и ускакала, попросив передать всем, что она умерла...
Конюх протягивал поводья графу, но схватился за них герцог, бросив короткое: "Я сам". Джонатан не смог возразить, Его светлость уже запрыгнул в седло. Пришпорив резвого скакуна, он понесся в сгущающиеся сумерки.
Киара проскакала чуть более полутора миль когда немного сбавила тем, пощадив бедное животное. Она понеслась прямо в леса Белвуар, не выезжая на проезжую часть, чтобы остаться незамеченной в случае погони, но когда солнце окончательно скрылось за горизонт и стало темнеть (а благодаря густым и высоким деревьям темно стало почти моментально), девушка пожалела, что не выбрала проездную тропу, учитывая риск потеряться в зарослях и уйти в глубь леса от дороги слишком далеко. Вытирая рукавом рубахи пролитые слезы, Киара успокоила саму себя, что ничего страшного в перспективе потеряться и нет, она готова встретить смерть, если умереть - это единственный способ освободиться от проклятой сделки и уступить место будущей герцогини, полученное ею обманом и глупыми уловками, будущей матери ребенка герцога - Элоиз.
-- По крайней мере, я, наконец-то, увижусь с матерью... Надеюсь, ты примешь меня в свой рай? -- охрипшим голосом заговорила вслух Киара, отвлекая саму себя от страха перед сгущающейся темнотой. -- С отцом у нас ничего хорошего не выходит. Прямо как у вас с ним. Какого-то черта Джонатан Эверетт только и делает, что доставляет неприятности и жене, и любовнице, и дочерям!...
-- У-у, у-у. -- слишком громко и слишком близко раздалось уканье совы. Мурашки пробежали по ее коже. Лошадь, перешедшая на укороченный шаг, позволяла Киаре оглядеться в посках источника звука, но было слишком темно. Как странно, что в темноте все кажется страшнее; стрекотание, жужжание и даже пение дроздов и сов, - все то, что в обычной жизни ты не всегда замечаешь и слышишь.
Помимо звуков ночной живности, Киара стала различать еще стук. Сначала девушка подумала на дятла, но потом, по мере возрастания звука, казалось, что что-то ритмично бьется об землю. "Тук-тук, тук-тук"... Киара расслышала ржание и теперь сомнений не оставалось, ее догоняют. Кто-то раскусил ее "хитроумный план" и последовал за ней в лес, а не по проездной тропе.
-- Ха! -- вскривнув лошади, девушка пришпорила пяткой кобылку, вновь отправляя ее мчаться галопом. Она периодически оглядывалась назад, пытаясь прикинуть свои шансы оторваться и моля Бога не оказаться настигнутой, но развивающиеся волосы мешали ей разглядеть насколько далеко от нее преследователь. Вытянув шею, чтобы тряхнуть головой и убрать пряди с лица, Киара вдруг ощутила резкую и сильную боль в голове, ее откинуло назад, в глазах потемнело. Девушка полетела прямо на твердую и чуть сырую землю. Лошадь без всадника проскалала еще несколько метров, но обнаружив отсутствие привычной тяжести своего всадника остановилась неподалеку, фыркая и мотая головой, словно осуждая Киару за ее неловкость.