Генри поднялся на ноги и скривил свои губы в усмешке:
-- Вранье Элоиз не прокатило со мной, зато Вы оказались недостаточно умной, чтобы купиться на это. -- Киара округлила свои глаза, недоверчиво глядя на него: Элоиз не могла соврать о таком, о таких вещах не врут! -- Я не идиот, Киара, чтобы брюхатить каждую женщину, с которой сплю, но я разочарован в тебе, ибо будь твоя сестра беременна от меня, учитывая сроки давности нашей связи, ее положение было бы уже достаточно заметным.
Девушка беспомощно уронила голову на колени. Откуда ей знать, что он говорит правду? Элоиз ведь ее сестра, какие бы разногласия не были между ними. Зачем ей врать? Девушка никогда еще не чувствовала себя такой дурой: теорема Пифагора, мировая история, уравнения Лагранжа-Эйлера, ничего из этого не поможет ей в самом главном -- разбираться в людях, в круг которых угодила. Жалость к себе и отчаяние, ненависть к сестре, ненависть к нему - все это вылилось в потоке слез.
Генри чертыхнулся про себя и взъерошил свои волосы. Его раздражение было подавлено понимаем, что Киара Ривз знать не знает, что между ним и ее сестрой давно ничего нет, как и когда может проявляться беременность и зачем близкие люди причиняют боль намеренно. Он мог верить самому себе, только вот она-то не знала его достаточно хорошо, чтобы верить наслово. Генри вновь опустился на колени перед ней, пытаясь поднять ее голову.
-- Боже, я так запуталась... -- прошептала она стыдливо. -- Вы правы, я недостаточно умна, чтобы становиться частью этого мира.
-- Встать можете? Надо возвращаться. -- герцог все еще злился из-за ее оскорблений. Сказывалась детская травма. Обзывательства и критика его персоны служили для него неким триггером.
-- Простите, Ваша светлость. Мне жаль... -- Генри вытер с ее лба кровь с грязью, сурово глядя на нее.
-- Перестаньте, мисс Ривз. Ваш жалкий вид только сильнее злит. -- он не ожидал, что на попытку поднять ее с земли, тонкие руки обхватят его шею, а влажные от слез губы прижмутся к уголкам его губ. -- Киара, что ты...? -- девушка притянула его к себе, оборвав слова поцелуем. Она так злилась на Элоиз и на саму себя, что ничего лучше не придумала, чем поддаться дикому, раннее незнакомому желанию отомстить, наказать, заслужить прощение, даровать любовь... Оберон подозревал, что эмоциональная встряска и травма головы затуманили ей разум и пытался ее остановить, но когда девушка обвила его бедра ногами, Генри показалось, что и ему по голове кто-то стукнул, всякие попытки остановить ее прекратились.
Их губы сомкнулись в страстном поцелуе; тело девушки словно повторяло движения за языком, ерзая на коленях Генри, а он в свою очередь сжал её ягодицы в ладонях, прижимая ее крепче к ноющему паху. Ощущая между ног твердое и выпуклое место, Киара ослабила свою хватку и чуть отстранилась, заглядывая в его лицо. В ее глазах читалась борьба между желанием остаться в его объятиях и броситься наутёк подальше от собственной страсти.
Генри убрал прилипшую к ее щеке прядь волос, но руки от ее пышной копны не отнял. Сжав в руках мягкие кудри, он слегка оттянул ее голову назад и уткнулся носом в ее шею, чувствуя как тесно ему в брюках и как силен соблазн овладеть ею прямо сейчас. Он дышал часто и прерывисто, борясь сам с собой.
Киара запустила пальцы в его волосы и хрипло простонала.
-- Ваша светлость имеете право не останавливаться... Я доверюсь Вам полностью.
Оставив горячий поцелуй на ее ключице, Оберон замотал головой, изменяя своей привычке всегда брать желаемое, руководствуясь лишь эгоистичным нутром, однако близость с Киарой Ривз он представлял на мягких подушках и шелковых простынях, не на грязной земле посреди леса.
-- Встаньте пока я не передумал. -- резко скомандовал он и убрал от нее свои руки. Девушка нерешительно исполнила его приказ, почувствовав маленький укол обиды и поднялась на ноги. Голова вновь закружилась, но уже не от страсти, а от последствий столкновения с толстой веткой. Генри встал следом не сразу. Оглядел девушку снизу вверх, когда та коснулась своей головы. -- Сможете ехать верхом?
Киара сомневалась, что осилит поездку назад и покачала головой.
-- Если только у Вас нет веревки, чтобы привязать меня к седлу. -- виновато произнесла девушка.
Генри наконец поднялся на ноги и с отеческой строгостью заговорил:
-- Отныне, мисс Ривз, настаиваю, чтобы сначала Вы поговорили со мной и только потом делали выводы, чего бы это не касалось.
-- Если Вы докажете, что Элли не беременна, мое доверие к Вам будет безоговорочным. -- как всегда, когда герцог не ожидал ответных нападок от девушки казавшейся совсем недавно уязвленным дитя, Киара упрямо скрестила руки на груди. Свою вину за оскорбления она признавала, при этом нельзя умолять и саму вину Оберона. Киара считала себя правой требовать подобное, раз он выдвигает свои условия. Мужчина закатил глаза, но спорить не стал, слишком устал.