Генри хохотнул, закинув голову вверх. Девчонка не собиралась сдаваться, не добившись ясности в отношениях, перетекающих в иное русло.
-- Я допускаю, что любой дееспособный мужчина поддастся чарам красивой и к тому же умной женщины.
Зеленые глаза загорелись озорным огоньком полным интереса, а чувственный рот растянулся в улыбке. Слова о красоте будто пролетели мимо ушей, зато другой комплимент заставил ее немного смутиться.
-- Вы считаете меня умной? После всего, что было?
Генри задумался, глядя в ее живое личико. Все женщины чертовски умны, даже хитроумны - это дано им природой. Но Киара отличалась от них тем, что была такой простой и в тоже время необыкновенной; умной, но наивной, как дитя; соблазнительной, но такой невинной, и именно в этом он находил ее настоящее очарование.
-- Мой скакун с дефектом, которого Вы так легко разоблачили... В тот вечер, когда я был в Хоуэлл-Роу. -- очень давно Генри не откровеничал так, как сейчас с ней. Киара не могла не заметить, как трудно ему давалось открыться, потому внимала каждому его слову. -- Я уже успел послать к чертям Вашего отца с его предложением, но услышав Ваш разговор с конюхом, я понял, что Вы не менее сокровенны, чем когда-то родовое имение Уэстлей.
Киара смотрела на герцога из под густых ресниц, не без усилия скрывая свое искреннее удивление. Ей было достаточно посмотреть на Пола Аткинса, чтобы распознать его чувства к себе, но Генри не был столь прозрачен, лишь глаза, его серые глаза, казавшиеся сейчас серебристыми, могли убедить ее.
Если бы не звоночек, прервавший чарующий момент, эти двое слились бы воедино в поцелуе, однако на звон откликнулся урчащий желудок Киары, она аккуратно высвободилась из рук Генри.
-- Обед готов. -- девушка, ощущая внизу живота приятное волнение и теплые объятия хрупкого счастья, вприпрыжку полнялась по ступенькам, зазывая мужчину следовать за ней. Герцог позволил себе заразиться этим беззаботным настроением и повторяя за Киарой, отправился за ней в дом, совсем забыв, что так и не дождался от нее ответных признаний.
Трапеза с будущими родственниками прошла более чем хорошо; леди Элоиз вела себя тихо и смиренно, даже не смея глядеть на Оберона, а леди Элизабет настойчиво стрекотала о своей свадьбе, попутно задевая Киару с ее предстоящей свадьбой, но так, чтобы не казаться грубой. Невеста Генри сидела напротив него и очаровательно улыбалась уголками своих губ, словно не замечая уколы со стороны сестры; уж слишком прекрасным было у нее настроение, чтобы обращать внимание на ерунду. Киара была поглащена собственными чувствами, пробуждающимися под теплым взглядом Оберона.
Сердце девушки было чистым, сводобным и открытым для любви. В ее жизни еще не было серьезных планов, устоявшихся взглядов. Киара только познавала мир, пробовала на вкус жизнь, присматривалась к открывающимся дорогам. Генри вовремя появился на ее горизонте, будто маятник, подсказывающий ей путь или же яркий огонь, манящий беззащитного мотылька на верную гибель.
Обратно герцог Оберон решил возвратиться верхом, а не в коляске, свежий послеполуденный ветерок и солнце, победившее хмурое небо, - все это располагало к неспешной прогулке и проветриванию головы. Три с небольшим недели оставалось до свадьбы Элизабет, Генри намеревался следом сыграть и их свадьбу с Киарой, не смотря на жалкие попытки графа отсрочить немного сие событие, для устройства брака Элоиз. С самого начала сделки, мужчина стремился скорее покончить со всем этим театром, чтобы вернуться в прежнюю жизнь и заниматься дальше своими делами. Сейчас ему хотелось скорее сыграть свадьбу по другим причинам; наслаждаться терпкими поцелуями, слушать мелодичный смех, засыпать, вдыхая аромат мягких кучерявых волосы цвета красного дерева.
-- Любовь и прочее дерьмо придумали эти ведьмы, чтобы пудрить нам мозги. -- ненависть и презрение отца к своей супруге, к нему самому, навсегда останутся для него непонятны. Эдвард запустил свои ядовитые клешни в еще не сформировавшийся мозг мальчишки, коим тогда был Генри. -- Ты слабак, пока пускаешь слюни по женской юбке и не достоин моего имени... Черт тебя дери, беги, поганец, поплачь. -- теперь уже взрослый мужчина очень надеялся, что жизнь с Киарой поможет избавиться от этого яда. И это представлялось лучшей местью отцу - зажить долгой и счастливой жизнью вопреки его стараниям отравить его.
-- Ваша светлость! -- графиня Лестер, отсутствовавшая на обеде, шла в сопровождении пухленькой и розовощекой баронессы Селесты Карлайл и обе женщины помахали ему почти синхронно. Элеонора жестом призвала мужчину остановиться и Генри был вынужден слезть с седла, дабы выслушать, чего им надобно.