-- Похоже, поцелуи в парке все же внесли разлад в "парочку году". Видимо герцог не настолько беспринципный, чтобы мириться с ветренной невестой. -- Джонатан не разобрал, кто именно это сказал, но сказанное насторожило. Лиззи похлопала отца по плечу.
-- Идем, папа, скоро начнется. Лесли придет только к четвертому акту.
-- Я не твоего Лесли жду. -- проворчал Джонатан, но все же дал дочери увести себя.
Слушая в пол уха мелодичный голосок Глории, Генри оглядывал из своего ложа заполняющийся зал, испытывая внутри противоречивые чувства. Он вроде бы и искал глазами рыжую головку среди прочих, а вроде и не желал видеть вовсе. Герцог знал, где должна расположиться небольшая чета графа Лестера, что их ложе прямо напротив его, но почему-то оглядывал и места внизу. Наконец, мужчина заприметил Джонатана, опиравшегося на свою трость, пока мимо него пройдет Элизабет в платье со своей пышной юбкой. Тело герцога напряглось, будто он готовился подобно дикой кошке к прыжку, но за Элизабет никто не последовал, граф расположился со старшей дочерью, подавая ей маленький блестящий бинокль.
Тогда, Оберон вновь принялся шарить взглядом по залу внизу, но его бессовестной невесты не было нигде. В мыслях его мелькнуло предположение о том, что из чувства стыда перед ним и всем обществом, Киара решила остаться дома, но задержалась она ненадолго. Сбоку, в ложе старика де ля Монтье, где должна была сидеть Глория с братом, Генри привлекло движение и чуть подавшись вперед, он замер в немом изумлении.
В платье из небесно-голубого бархата, отороченного кремовым атласом, подчеркивающим тонкую талию не нуждавшуюся в утяжке корсетом и плавно перетекавшим вниз в небольшой шлейф, волосами, собранными наверх так, что они ниспадали свободным волнистым водопадом, напоминая расплавленное золото. Когда девушка наклонилась вперед перед тем как присесть на стул, галантно отодвинутый для нее Ноэлем, можно было разглядеть округлость упругих грудей, вид на которых открывал квадратный вырез. Генри чуть не задохнулся (и от возмущения, и от восторга одновременно). Мало того, что постыдиться за свой поступок ей не пришло в голову, так она еще явилась такой великолепно-соблазнительной на оперу с совершенно другим мужчиной!
Глория заметила, как ее спутник все больше и больше наклонялся вперед в сторону их с братом ложа и подозревала почему, ведь именно она предложила брату занять Киару лос Кабальеро, пока сама Глория занимает герцога. Оберон не признавался, но было очевидно, между этими двумя явно что-то произошло. Возможно, слухи правдивы и леди Кабальеро действительно обзавелась любовником, что отвернуло Генри от нее.
Киара, до того как погас свет, ощутила на себе чьей-то тяжелый взгляд. Нерешительно вытянув шейку и взглянув в сторону, она увидела его: красивое лицо с четко очерченными скулами, волевым подбородком и глазами, способными лишить трезвого ума. Губы девушки чуть не растянулись в улыбке, поддавшись радости наконец-то увидеть его, только белая головка, выглянувшая из-за его широкого плеча, возвратила Киару в реальность. Реальность, где не успела она раскрыть сердце этому подлецу, как он уже в него плюнул. Стиснув плотно зубы, Киара оторвалась от сурового и холодного лица, устремив все внимание на сцену.
Не думать о том, что могло сподвигнуть на такое предательство жениха, почти признавшегося ей в любви, было невозможно, будто ее наивная натура пыталась найти хоть какое-то оправдание жестокому поступку. Только все было очевидно и намного проще, - герцог Оберон не любил никого кроме себя, ценил собственную свободу и независимость, а с женщинами путался лишь себе на потеху.
Открылся тяжелый занавес, открывая зрителям декорации соответствующей эпохи. Заиграл оркестр под руководством дерижера. Третий акт начинался во дворец Тесея у моря, где ему суждено было застать сына с мечом в руках и жену, после чего сцену истолкуют ему так, будто Ипполит пытался овладеть женой Тесея. Потрясенный Тесей верит в эту наглую ложь.
Киара любила историю Древней Греции и мечтала когда-нибудь там побывать. Про сына Тесея девушка читала, но никогда еще трудности влюбленных так не трогали ее сердце, как сейчас. Музыка и действие на сцене помогли мисс Ривз отвлечься от собственных мрачных мыслей, отдав свою душу на растярзание обиде за бедного Ипполита.
К счастью, Ноэль не докучал ей, позволяя Киаре перенестись на берег Эгейского моря. Но, заметив текущую по ее щеке слезу, он предложил ей платочек.
-- В конце все будет хорошо! -- шепнул заговорчески молодой мужчина, когда Киара с благодарностью приняла платок.
-- Нет, Ипполит погибнет... -- грустно протянула в ответ она.