В церкви Святого Джеймся, что в Грентхеме, не далеко от Бивер-Касла, собралось множество гостей; родных и близких, друзей и приятелей семейства Джонатана Эверетта, те, кого не остановило расстояние между Лондоном и Лестерширом, чтобы разделить с ними знаменательный день, - день, когда граф Лестер вот-вот лишится одного из своих самых главных сокровищ. И этот день, когда Джонатан собственноручно передал другому мужчине свое дитя, которое для него по сей день оставалось тем самым крошечным свертком, беспомощня кряхтящим требуя материнскую грудь, запомнится ему как самый печальный. Точнее, как один из самых печальных, потому что после Элизабет, ему предстоит проделать тоже самое еще дважды.
Белое подвенечное платье невесты поистине можно было назвать королевским: начиная с пятиметрового шлейфа из плотной ткани, расшитого серебряными нитями, плавно перетакевшего в фату, покрывавшую голову Элизабет (которая должна была по поверьям уберечь девушку от завистлых злых духов) и заканчивая пышной юбкой, щедро осыпанной блестящими камнями. Лиф платья дополнялся объемными рукавами в предплечьях и круглым вырезом-декольте. На тонкой шее девушки красовалось увесистое колье из белого золота, а уши чуть оттягивали серьги с сапфиром, того же оттенка, что и ее глаза. Образ дополняла аккуратная тиара, удерживавшая не только прическу невесты, но и фату.
Лорд Лесли Стэнфорд, облаченный в мундир красного цвета поверх белой рубахи, не мог оторвать глаз от возлюбленной, стоявшей прямо перед ним, не мог до конца осознать, что этот день наконец-то настал! Будучи еще мальчишкой, он бегал за этой девчонкой с волосами цвета пшеницы, дразня и дергая за кучерявые хвостики и обещая ей, что в один прекрасный день крошка Лиззи станет леди Стэнфорд. Протянув руку, молодой человек смахнул блестящую слезу с румяной щеки своей невесты, одаривая ее улыбкой, полной обожания.
Киара наблюдала за церемонией со своего места, то и дело пытаясь проглотить ком в своем горле; скоро она будет стоять на месте сестры, связвая жизнь навеки с жестоким дьяволом. Рядом с ней сидела Ребекка и к счастью, женщина не отпускала ее руку, словно пытаясь забрать у подопечной часть душащих ту эмоций. В момент, когда священник торжественно закончил молитвы, в третий или уже четверты раз, девушка еле заметно повернула голову, пытаясь-таки отыскать взглядом источник своего дискомфорта; дело в том, что Киара чувствовала на себе тяжелый взгляд и даже подозревала чей, но источник взгляда был вне ее досягаемости.
Генри Уэстлей вырос, ожидая подвоха от всех, кто когда-либо был вхож в его круг общения, не важно, будь то женщины или мужчины. Когда же ожидания его оправдывались, он без всякого сожаления вычеркивал разочаровавшую персону из своей жизни раз и навсегда. Герцог был уверен, что эта его тактика чертовски полезна и везде применима, пока пленительный взгляд изумрудных глаз не стал причиной пренебрежения ею, в следствие чего взять и вычеркнуть рыжеволосую ведьму из своей жизни без сожалений не мог; сердце предательски ускоряло свой ритм, чресла напряглись от одного воспоминания вкуса ее губ и запаха волос. Желание обладать ею казалось навязчивой идеей, и даже мысль о ее предательстве остудить пыл Оберона не могла.
Ни Глория де ля Монтье с ангельским личиком и задорным нравом, ни какая другая женщина имеющая достаточный опыт в любовных делах не могли вытеснить из головы маленькую лгунью, так умело изображавшую неумелые поцелуи и робкую дрожь. Стоило ли только ради удовлетворения своей похоти заваривать кашу со свадьбой, если, как думал Генри, можно просто хорошо и тесно с ней дружить как Пол Аткинс? Судя по разносчикам сплетен, у маркиза де ля Монтье почти удалось завоевать такую дружбу. Так может просто последовать примеру конкурентов и взять желаемое, авось попустит жениться?
В церковь герцог Оберон предпочел зайти в числе последних и занять свободное место подальше от родни невести. Рыжие локоны, затейливо заплетенные в высокую длинную косу, украшенную небольшими крупинками жемчуга, отражали блеск лампад; зеленая шляпка с пионами не помогала Киаре Ривз затеряться среди множества блондинов, брюнетов, шатенов. Игнорируя происходящее возле алтаря, он наблюдал за чуть открывавшимся взору профилем с чуть вздернутым вверх носиком, пухлыми губами и длинными ресничками; его невеста была красивой, но не в общепринятом понимании красивой, а, скорее уникальной, сочетая в себе трогательность невинного дитя и необузданную страсть прелестной любовницы. Оторвав от Киары свой взгляд, он возвал к трезвому уму и даже обратился к Господу с просьбой не вводить в искушение, избавить от этой чертовки. Бог на молитвы не ответил, от наваждения не избавил, судя по тому, как его взгляд вновь и вновь приковывался к ней. Оберон с неохотой признал, время их разлуки играло против него...