-- Прямо сейчас. Убедитесь сами, Ваша светлость.
Geschäft 21
Генри стоял бездвижно, не до конца понимая, как ему реагировать на неожиданное предложение рыжеволосой нахалки, с такой легкостью предлагавшей взять себя. Признаться, ему не верилось, что Бог все-таки услышал сегодняшние молитвы и великодушно предоставил возможность получить то, что он так сильно желал, а, затем, успокоившись, выкинуть из головы эту чертовку.
Повернувшись к ней всем корпусом, серые глаза угрожающе блестнули. И только сейчас к горлу Киары подкатила тошнота от ужаса осознания, что он действительно может согласиться на ее предложение; не сказать, что представления об отношениях мужчины и женщины у нее не было, но знание не исключало страх. Однако, ей ведь было уже на деле известно, как приятно быть в его объятиях и целоваться с ним до головокружения, разве теперь должно быть иначе? К тому же, в некотором роде все это допустимо, если уж придираться: свадьба - свадьба, брачная ночь - естественное явление после венчания... . Грудь вздымалась высоко из-за острой необходимости делать глубокие вдохи, иначе сознание обещало покинуть ее, а пальцы на руках похолодели. Конечно, Киара веселит себя глупостями, дабы не струсить и не сбежать.
-- Не знаю, где Вы научились своим искусным манипуляциям, но я восхищен. -- Генри не сделал ни шага со своего места, смеряя ее взглядом полным недоверия. С неистовым отчаянием игнорируя напряжение в своем паху, у него получалось держаться.
Страх и волнение стали уступать нарастающей злости, когда он так цинично оглядывал ее. Киара сжала руки в кулачки, желая в этот раз влепить герцогу удар кулаком за откровенное издевательство. Вот так вот реагировать на жертвы, которые девушка готова была принести во имя любви к нему; гордость и честь - то единственное, самое сокровенное, чего потом не вернуть...
Заставить его пожалеть о каждом разе, когда он причинял ей боль казалось Киаре достойной местью. Она решительным шагом подошла к нему и в прыжке, будто дикая кошка, прижалась к его тонким губам, обхватывая шею обеими руками.
Генри опешил, он до последнего думал, что его невеста брешет и издевается. Мужчина попытался высвободиться из ее хватки, но тонкие ручки больно вцепились в его темные волосы, а губы требовали ответа.
Оберон не мог позволить никому одержать над собой верх, но сейчас оказался побежденным, ибо беспомощно прорычав проклятья, он прижал к себе дрожащее тело, скользя своим языком по настойчивым губкам, столь искусно изображавшим неумелость в таком незатейливом деле, как поцелуй.
Почувствовав поддатливость герцога, вместо того, чтобы обрадоваться своей победе, Киару опять объял страх перед неизвестным, но сладострасное волнение, тепло внизу живота и влажность между ее ног оказались сильнее; его руки потянулись к спине, ловко справляясь со множеством завязок и демонстрируя свой опыт обращения с женскими нарядами. Когда его губы спустились к нежной шее, покрывая ее горячими и влажными поцелуями, Киара тихо застонала, инстинктивно откидывая свою голову назад и прижимая его ближе, признавая тот факт, что ласки этого красивого, властного и до чертиков упрямого мужчины пьянят хлеще любого шампанского.
Генри обнажил ее плечи, чуть умерив звериную страсть, которую в нем пробуждала эта рыжая бессовестница, призывая себя медлить, дабы насладиться каждым долгожданным моментом. Его ладонь накрыла упругую грудь, выглядывавшую из корсажа платья, смотря прямо в эти изумрудные глаза, выражавшие предвушение, страсть и волнение.
-- Ты - маленькая ведьма. -- охрипшим голосом прошептал Генри, позволяя платью девушки соскользнуть на пол.
Киара смущенно опустила глаза, когда его руки стали стягивать и сорочку, понимая, что если не остановиться сейчас, потом уже будет поздно, но очередной его поцелуй наполненный нежностью и, как она полагала, любовью, оставил ее неподвижной, пока сорочка отправлялась вслед за платьем.
-- Вам предстоит бессонная ночь и самобичевание за гадости, брошенные мне в лицо... -- прохрипела девушка, не владея собой.