Она стонала, крепко зажмурившись, сначала ощущая лишь боль от чувства наполненности внизу, затем, ее внимание заострилось на его влажных поцелуях, а когда язык объял сосок, продолжая дразнящие движения, Киара восторженно охнула, начиная поддерживать его темп. Испытываемое ею чувство было похоже на жажду, когда с каждым глотком воды хочется еще сильнее пить.
Лишь благодаря многолетнему опыту Генри мог держаться, терпеливо дожидаясь, когда первой в экстазе забьется она, вкладывая в свои прикасновения всю нежность и благодарность. Он не отрывал взгляд от ее личика, наблюдая за каждой эмоцией и пытаясь распознать самые сокровенные точки ее тела. Нащупав большим пальцем ее набухший бугорок, Генри начал очерчивать на нем круги, видя, как судорожно стало изгибаться ее тело. И, вот наконец, вцепившись в его волосы, ее тело охватили конвульсии, а из горла вырвался протяжный стон. В этот момент, Генри услышал и собственный стон, не преминув самому испытать наслаждение.
Когда Киара очнулась после крепкого сна, она с досадой заметила, что находится совершенно одна на большой кровати. Подтянув покрывало до самого подбородка, девушка зажала его под мышки и сползла с постели; ноющая боль между ног напомнила о том, что произошло и от стыда у нее перехватило дыхание. Озирая комнату, освещаемую полусумрачным светом, Киара пыталась сообразить, который час и на ватных ногах подошла к окну, за помощью к природе. За окном сгущались сумерки, отчего стекло утратило свою прозрачность, отражая ее бледное помятое личико. Стараясь не глядеть в сторону постели, Киара зажмурилась и прижалась к прохладной поверхности лбом, пытаясь прогнать чувство, будто только что страшно согрешила, продала душу дьяволу.
-- Вы еще успеете до бала привести себя в порядок. -- низкий баритон, раздавшийся за ее спиной заставил сердце трепетно застучать. Генри принял ее тревогу как за беспокойство пропустить вечернее скопище в главной зале.
Обернувшись, Киара встретилась со взглядом серых глаз, не выражавшим привычного презрения, ценизма и холода, но и святого обожания в них не читалось. Застенчиво опустив глаза вниз, она прислонилась к подоконику; вечерний сумрачный свет в купе с освещением ламп делал ее еще более похожей на колдунью или лесную нимфу.
Ожидания мисс Рив, что возлюбленный виновато припадет к ее ногам и поклянется в любви не оправдались. Может быть так поступил бы любой другой, но только не герцог Оберон...
Генри попытался улыбнуться в то время, как испытывал злость на самого себя, однако его искренне забавляла картина, как Киара стыдливо придерживала покрывало, пытаясь скрыть каждый обнаженный участок кожи, будто не она пару часов назад лежала в его объятиях, предаваясь ласкам. Сам герцог был уже одет, оставалось застегнуть рукава свободной по крою рубашки кремого цвета, чем он и занимался, глядя на девушку из под темных бровей.
-- Я, отныне, могу полагать, что не услышу более ни о каком другом мужчине рядом с Вами?
Ловким движением руки пышные полосы были откинуты назад, открывая ее личико, а зеленые глазки искоса уставились на него, чем-то подражая его взгляду; нет, ей точно не услышать слов о любви. Ее жертва была принята как самой собой разумеющееся.
Невинный жест и беспорядочно-уложенная копна волос пробудили в Обероне новую волну желания, не уступавшего по силе прежнему, опровергая его же теорию о том, что заполучив Киару однажды, он избавиться от наваждения и опять будет принадлежать самому себе.
-- Если я перестану слышать про Вас и Глорию де ля Монтье. -- не смотря на улыбку, можно было увидеть боль от нанесенных им унижений в ее зеленых глазах.
Сердце Генри странным образом сжалось; острая специя, так нехватавшая в его пресной лондонской жизни - это буквально подарок судьбы, от которого он жестоко отрекся, старательно убивая ее репутацию. Но она, тем не менее, явилась к нему и пошла на крайности, только бы вернуть доверие... Имела ли Киара после такого право выдвигать собственные требования? Да, несомненно. Он готов исполнить все, почти все.
Раскаяние. Вот что теперь на самодовольном лице видела Киара. Но ей этого было недостаточно. Генри Уэстлей не был до конца готов полностью признать свою вину и попытаться искупить ее. Девушка разочарованно вздохнула.
Герцог подошел к ней и кончиком пальца приподнял ее лицо за подбородок, заставляя смотреть прямо в свои серебристые глаза. Киара не сопротивлялась, награждая его в ответ требовательным взглядом.