Герцог Оберон провел наедине с самим собой достаточно долгое время, чтобы найти ответы на свои вопросы, разобраться в настоящем и понять, чего ему хочется от будущего. Разъезжая по близлежащим деревням и вдыхая прохладный вечерний воздух, пропитанный влагой, он осозновал, что его неуверенность и недоверие ко всем окружающим - это не совсем нормально и, как показывает действительность, в некоторых случаях и с некоторыми людьми нужно делать исключение. Невозможно стать счастливым человеком, в полной гармонии со своим "я", если видеть вокруг себя одни ложь, предательство, манипуляции и меркантилизм. Доверять сложнее, опаснее, рискованнее, но тот кто не рискует может упустить возможность обрести мир в голове и любовь в сердце.
Как же Генри боялся этого слова. Любовь. Она причиняла боль его матери, ему самому. Проклятая любовь. Но думая о Киаре Ривз, именно на это чувство отзывалось все тело, все органы. Любовь - это зависимость, любовь - это потеря самого себя, любовь - это мучения. И теперь, чувствуя себя безвольным рабом навязанной ему невесты, от которой нет сил отказаться, он только убеждался, что ничего хорошего это чувство не несет. Поэтому он не желает ни произносить это слово вслух, ни слышать самому.
Смелая, упрямая и своевольная девчонка, может ему и не стоит бояться услышать признаний от нее? Возможно, причиной такой отчаянной выходки служило лишь ее желание обелить себя, доказать свою правоту и утереть Генри нос, чтобы до конца своих дней упрекать его. Что ж, это не удивило бы Оберона, будь все именно так.
Возвратившись, мужчина сначала отправился к себе, где к его сожалению уже сменили постель и от мисс Ривз не осталось ни следа, ни тонкого хвойно-кедрового аромата ее волос. Переодевшись в темно-рубиновый камзол с нашитой эмблемой его герба на груди, черные брюки и атласную рубашку, Генри отправился в центральную часть особняка, откуда доносились звуки оркестра.
Приветствуя закомых, Генри не спеша обходил залу, в первую очередь бросая взгляд в центр, где танцевали молодые люди, но к собственному счастью невесты его среди них не было, и удерживая на своем лице вежливо-холодную улыбку, оглядывал людей, пока не заметил стоявшую к нему спиной девушку рядом с дверьми на длинную террасу. Вознамерившись пройти к ней и извиниться за то, что неожиданно пропал, Генри вдруг замер, увидев, кто выглядывает из-за плеч Киары Ривз и щурится; тетушка Джойс признала в нем своего племянника и изящно махнула ему рукой. Красивое и строгое лицо вытянулось в откровенном удивлении.
-- Дорогой мой! -- радостно произнесла герцогиня.
-- Миледи, -- приветствуя женщин поцелуем ручек, Оберон перевел свой вопросительный взгляд с Киары на тетку. -- Неожиданно видеть Вас вне своего дома и уж тем более на таком мероприятии.
-- Мистер Эверетт попытал удачу, пригласив меня. -- беззаботно ответила женщина. -- И очень хорошо, что я решилась приехать, иначе ты так бы и не познакомил меня с леди Киарой. Если тебе интересно мое мнение, то я благословляю ваш союз и считаю эту девушку более чем подходящей на роль твоей жены. -- мягкое щебетание Джойс удивляло Генри, обычно она прямолинейна и никому послаблений не дает. Неужели этой ведьме удалось и леди Уилтшир околдовать?
-- Спасибо, Ваша светлость. -- сквозь стиснутые зубы процедил Оберон, укоризнено глядя на Киару, в глазах которой играли смешинки. -- Не могу не порадоваться, что вы спелись.
-- Ее свелость проявила ко мне великодушие и понимание. Очень сложно сейчас найти такое отношение к себе, и я бесконечно благодарна отцу за его внимательность к Вашим родным. -- Киара, сияющая улыбкой и державшаяся рядом с его тетушкой - картина была столь трогательная и отрадная сердцу, что герцог с трудом сохранял бесстрастие.
-- Тогда завтра, после завтрака, если погода не преподнесет сюрпризов, покажите мне сад. -- Джойс похлопала Киару по руке и обратилась к племяннику. -- Проводи меня, Гарри, я не отдыхала после дороги, а эта музыка сводит с ума...
Подав тетке свой локоть, Генри одними губами шепнул Киаре "Я скоро" и пошел прочь.