-- Киара, покажите потом Его светлость доктору, с ним явно что-то не так. -- пошутил Ноэль, увлекая девушку в круг танцующих. -- Вы нашли общий язык, судя по всему?
Наблюдая краем глаза за герцогом, девушка с улыбкой пожала плечами.
-- Полагаю, да. -- сердце радостно запрыгало в груди от осознания, что ее поступки и решения, не смотря на риск, по-немногу оправдывают себя. Однако Ноэль не разделял ее чувств, хотя и здорово видеть Киару сияющей и довольной. Его терзала обида от странного чувства обделенности, но обсудить это Ноэль не желал, да и энергичный танец к разговорам не располагал.
Изрядно выпишвий Айзек Робсен споткнулся во время танца об собственную ногу и толкнул в спину Элоиз Эверетт, делавшую танцевальное "па" с партнером, прямо на Ноэля Левру. Ошеломленная дочь графа Лестера устояла на ногах и не улетела дальше только благодаря молниеносной реакции молодого маркиза, удержавшего ее хрупкое тельце, однако его взмах руки при ловле летевшей на него Элли пришелся прямо по носу его собственной партнерши; Киара Ривз охнула и прижала руки к носу. Музыка тут же стихла, Генри подлетел к невесте, а Ноэль испуганно глазел то на Элли, которую все еще удерживал за плечи, то на Киару.
Комичность сего действия имела непреодолимую силу, заставившую Киару залиться звонким и мелодичным смехом, все еще сжимая переносицу носа. Стихшие гости сначала переглядывались, словно пытались друг у друга найти ответ, как реагировать на произошедшее, но смех Киары был заразителен, и все стали понемногу посмеиваться, пока бальная зала не наполнилась хохотом, под шум которого слуги помогли графу Гловерс-Моррею отправиться к себе.
-- Ваш нос цел? -- забрав Киару из круга танцевавших, Генри, единственный, не разделивший веселья со всеми, отнял ее руку от переносицы и повернул лицо к себе. Киара все еще хихикала, чувствуя, как глаза становятся мокрыми.
-- Господь милостивый, я не знаю, почему смеялись остальные, но мне смешно от того, как любая неприятность обязательно столкнется со мной лицом к лицу в буквальном смысле! Знаете, сколько раз я билась носом, или меня били по носу?
Генри не смог сдержаться от улыбки, глядя в ее смеющиеся глаза, и с откровенным разочарованием в голосе ответил:
-- Не знаю... мы друг о друге ничего подобного не знаем.
-- О! -- поразившись схожести их мыслей, Киара подхватила. -- Совсем не давно я думала о том же.
-- Тогда к дьяволу этот вечер, пойдемте узнавать друг друга? -- его предложение прозвучало двусмесленно, щеки Киары вспыхнули от смущения.
-- Кажется, мы уже... но, так нельзя...
Генри усмехнулся.
-- Не в мою комнату, в сад, ветер стих и дождя нет.
Девушка оглянулась в поисках маркиза, вспомнив, что покинула его в середине танца и не извинилась, однако с любопытством заметила его в обществе Элоиз и решила, что ему теперь не до нее.
-- С удовольствием, Ваша светлость. Я даже успела набросать список вопросов. -- демонстрируя испытанное удовольствие от предложения прогуляться, Киара положила свою ручку на сгиб его логтя и молодые люди, пользуясь моментом, улизнули через террасу как раз тогда, когда слуги перетащили клавесин в центр, где собиралась спеть Глория де ля Монтье.
Дневной ураган действительно угомонился, но в саду после дождя было достаточно сыро и со всех сторон обдувал прохладный вечерний ветерок, отгоняя сонливость и усталость. Платье Киары было с короткими рукавами, отчего Генри накинул ей на плечи свой камзол, пропитанный его ненавязчивым парфюмом, приятно щекотивший ее все еще ноющий от боли нос. Они шли медленно, рука об руку, ступая по аккуратно подстриженному газону.
-- Вы всегда были волком-одиночкой, Ваша светлость? -- лукаво улыбнулась девушка, потянувшись к веточке яблони. Генри наклонил голову в бок, подрожая ее взгляду.
-- С чего Вы взяли, что я волк-одиночка?
-- Вы ведь всегда один; ни компаний друзей, ни приятелей, если не считать бессчисленное количество женщин...
-- Вы ошибаетесь, -- Генри не позволил ей договорить о женщинах. -- Я всегда окружен людьми.
-- У слуг в Вашем доме просто нет иного выбора... -- взгляд серебристых глаз буквально заскверкал в темноте, как бы предупреждая ее, но Киара лишь весело фыркнула, дерзко отпустив ветку деревца, с листьев которых брызнула на них капельки воды.
-- В мире множество вещей, без которых можно жить.
-- И любовь в их числе?
Вытиравшая влагу с лица рука замерла. Киара напряженно следила за ним, не надеясь на его честность, потому выискивая истину во взгляде и поведении. Генри сделался равнодушным.
-- Любовь - это отрава для ясных умов, не считаете? Ей место в глупых девичьих мечтах, да на страницах Шекспира.
Киара завела руки за спину и хмыкнула с важным видом; его ответ разочаровал, но вида она не подала.
-- Отравой, мой господин, становится любое чувство, которому ты противишься, которое отвергаешь, будь то ненависть, горе, любовь, страсть...
Генри мог поклясться, если бы не рыжая головка, светлая кожа и речь без акцента, он решил бы, что перед ним Савитри. Герцог протянул к ее щеке руку, коснулся румяной щеки и провел большим пальцем; ему более не хотелось говорить, последнее сказанное Киарой слово охватило все нутро.
-- Одному чувству противиться мне не хватит сил. -- хрипло произнес Оберон.
Склонившаяся над ней голова и губы всего в сантиметре, Киара затаила дыхание и машинально прикрыла глаза, предвкушая его прикосновение. Прохладные руки скользили в ее уложенные волосы, приводя их в беспорядок, а поцелуй выражал столько нежности, что Киара могла бы и без слов понять истинные к ней чувства мужчины, так страшившегося любви.