Стена выглядела примерно так, как и ожидала Джин, благодаря привезенными с Квазамы фото северных и восточных поселков. Основная часть этого сооружения была около трех метров в высоту и сложена из прочных керамических кирпичей – достаточно толстая и прочная, чтобы выдержать напор бололинов. Внутренняя её часть была раскрашена под стать раскинувшемуся по ту сторону лесу. В отличие от виденных ею ранее стен, эта имела одно преимущество – надстройку в виде металлической сетки, увеличивающей первоначальную высоту ещё на два метра.
И где-то посередине этой стены, вцепившись в неё всеми четырьмя лапами, сидел так напугавший её остистый леопард.
Джин прикусила губу. Ниже, под животным, двигаясь вокруг с озабоченным видом, виднелась горстка человеческих фигур, вооруженных пистолетами. Джин напрягла сенсоры, но даже оптические увеличители, задействованные на полную мощность, мало помогли ей, и она не сумела различить среди них Дауло. «Скорее всего, его там нет, – успокоила она себя. Не может быть, чтобы он доехал так быстро».
И действительно, пока Джин наблюдала, к стене подкатила машина и оттуда показался Дауло. В течение нескольких секунд между ним и ранее подоспевшими людьми состоялась короткая беседа. Затем двое мужчин установили приставную лестницу и взобрались на основную стену с обеих сторон от застрявшего там остистого леопарда. Под ними Дауло и ещё один мужчина по-снайперски вскинули зажатые в обеих руках пистолеты. Судя по всему, они надеялись убить хищника и подхватить тушу, прежде чем та свалится на землю с обратной стороны стены. «Идиоты», – подумала Джин, слыша, как пульс стучит у неё в висках. Хорошо, если ещё пронесет, и отскочившие рикошетом пули не заденут людей на стене, но кто поручится, что леопард в агонии не поранит их. Ведь остистые леопарды, с их децентрализованной нервной системой, были добычей не из легких, такого в два счета не уложишь на месте.
Яркие вспышки выстрелов, усиленные сенсорами ночного видения, показались Джин похожими на солнечные блики, на речной ряби. Девушка прикусила губу… К тому моменту, как до неё долетел звук стрельбы, все уже было кончено. Не успел поврежденный леопард тяжело осесть на сетку, как люди, что поджидали на стене, уже подскочили к нему и принялись отрывать от сетки передние лапы животного. Еще двое – Джин не успела заметить, как они вскарабкались на стену – ухватились за верхний край сетки, подтянулись через него и оказались рядом с тушей леопарда. Еще мгновение – и каждый ухватился одной рукой за заднюю лапу зверя, а второй – за ячейки сетки. Поднатужившись, они оторвали тушу с места и перекинули её через стену на другую сторону.
Джин смотрела, затаив дыхание. И лишь когда охотники вернулись на эту сторону стены, она перевела дух, а по её спине пробежала странная дрожь. Разумеется, эти люди знали, что они делают. Ведь, в конце концов, сменилось уже поколение, и наверняка здесь, на Квазаме, уже научились противостоять остистым леопардам, этому жуткому подарку из Миров Кобры. Так что вряд ли Джин стоило переживать за квазаман – они были мастерами своего дела.
А значит, ей можно было сосредоточить все свое внимание на себе самой.
Дауло уже снова садился в машину. Джин, стремясь производить как можно меньше шума, осторожно подкралась к самому козырьку крыши. Она вполне могла бы благодаря сервомоторам ног и керамическому покрытию костей просто спрыгнуть вниз, назад во двор. Однако не исключено, что глухой удар от её приземления мог разбудить кого-нибудь из спящих, а кроме того, Джин, только что насмотревшись на демонстрацию снайперского искусства, была не в настроении подвергать себя ненужному риску. Облизнув губы, она напрягла сервомоторы кистей и начала медленный спуск по каменной кладке.
Ей удалось сократить расстояние почти на целый этаж, когда её аудиосенсоры уловили жужжание открывающихся ворот. Стиснув зубы, Джин ослабила хватку и преодолела остаток расстояния в свободном падении. К тому моменту, как Дауло снова появился во внутреннем дворике, Джин уже поджидала его, сидя на невысокой скамье под пахучим деревом.
– С тобой все в порядке?
– А как же иначе, – кивнул он. – Подумаешь, всего лишь меченог, застрявший в ловушке. Мы уложили его за пару минут.
– Вот и хорошо, – ответила Джин, поднимаясь со скамьи. – В таком случае, как мне кажется…
С этими словами девушка внезапно умолкла – двор вокруг неё на мгновение словно покачнулся.
– С тобой все в порядке? – встрепенулся Дауло и поспешил поддержать её.
– Всего лишь приступ головокружения, – ответила Джин и сглотнула застрявший в горле комок. Даже несмотря на то, что максимальная нагрузка легла на сервомоторы, прогулка на крышу явно отняла у неё больше сил, чем ей сначала показалось. – Просто, как мне кажется, я ещё не совсем поправилась.
– Может, мне послать за портшезом?
– Нет-нет, сейчас все пройдет, – заверила его Джин. – Спасибо тебе, что согласился прогуляться со мной. – Надеюсь, я не отняла у тебя слишком много времени.
– Мне это не составило труда, Жасмин Алвентин. А теперь нам пора…
Дауло настоял на том, чтобы проводить Джин до самых дверей её спальни, несмотря на все протесты и заверения, будто с ней уже все в порядке. У порога комнаты Дауло вздумал разбудить Азию, и Джин потребовалось все её красноречие и несколько минут ожесточенных дебатов – правда, приглушенным шепотом – прежде чем ей удалось убедить его, что она в состоянии самостоятельно, без чьей-либо посторонней помощи, дойти до постели.
После того, как в коридоре стихли шаги Дауло, Джин ещё несколько минут лежала, уставясь в потолок, прислушиваясь к биению сердца, и размышляла об увиденном ею скорострельном оружии.
И если утром она начала потихоньку расслабляться, купаясь в неге и роскоши Сэммоновского дома, то теперь от этого чувства не осталось и следа.
Вся Квазама – это огромный вражеский лагерь, как в свое время неустанно напоминал им Лейн.
И вот теперь Джин впервые поверила, что это действительно так.
ГЛАВА 18.
Джин проснулась от аппетиных запахов свежеприготовленной пищи и, открыв глаза, обнаружила на накрытом столике возле окна обильный завтрак.
– Азия, – позвала Джин, вылезая из-под одеяла, и босыми ногами зашлепала к столу.
– Я здесь, госпожа, – откликнулась Азия, появляясь из другой комнаты и жестом выражая свою почтительность.
– Мы кого-то ожидаем к завтраку? – поинтересовалась Джин, указывая на обильные явства.
– Нет, все это подано вам по личному распоряжению Мастера Дауло Сэммона, – пояснила Азия. – Возможно, он подумал, что после болезни вы нуждаетесь в усиленном питании. Позвольте напомнить вам, что вчерашний обед был ничуть не меньше.
– Вчерашнему обеду предшествовал пятидневный пост, – проворчала Джин, с ужасом глядя на стоящие на столе разносолы. – И как, по-твоему, я могу все это съесть?
– Мне очень жаль, если вы недовольны, – произнесла Азия, и направилась к интеркому. – Если вы настаиваете, то я прикажу все это унести, а взамен подать вам меньшую порцию.
– Нет, не стоит, – вздохнула Джин.
Ее с детства приучили бережно относиться к пище, поэтому от одной только мысли, что сейчас придется много есть, у неё в животе возникло неприятное чувство, будто сам желудок выражал ей протест. Но, увы, ничего не поделаешь. С чувством мрачной решимости Джин уселась за столик, сделала глубокий вздох и принялась поглощать завтрак.
Ей удалось расправиться с большей частью блюд, прежде чем, наконец, она сказала себе: «Хватит». Одновременно она заметила нечто такое, что ускользнуло от её взгляда накануне: каждое блюдо, независимо от того, каким бы оно ни подавалось – холодным или горячим – на протяжении всего завтрака сохраняло свою первоначальную температуру.