Прикусываю щеку изнутри, а Иван Сергеевич слишком уж тяжело вздыхает.
Видит Бог, такой истории я не ожидала. Ребенок. Маленький ребенок стал опорой матери. Связался с чем-то дурным.
– Драки-то за деньги были. Черт знает какие люди это… как это… «крышевали». Вот, так тогда говорили. Детско-юношеские бои. Вот как щенков стравливали. И так он застрял там. На него поди, найди управу. Расти стал, и гонор его рос. Настя тогда уж и из кафе уволилась. Тогда еще ресторан какой-то новый открылся. И ее этой взяли… Не носила подносы. С бумажками, с гостями…
– Администратор, наверное, – хрипло вставляю в рассказ.
– Да-да! А там она с Александром Бестужевым и познакомилась. И уж он-то единственным стал, кого Витя хоть сколько-то слушал. Восхищался приемным отцом. Ну-ну! Деточка! Ты чего это нос повесила? Было – оно на то и «было». Прошло же.
Я не заметила, что снова сопли на кулак начала наматывать.
– Ну-ка, Рокс, вперед. Давай-давай. Покажи, что умеешь.
Слушаясь хозяина, пес лениво встает. Навострив уши, подходит ко мне, а у меня сердце от страха едва не останавливается.
– Ой. – Прижав руки к груди, сжимаюсь. – А может не надо?
Рокс, понюхав ногу, утыкается теплым влажным носом в коленку.
– Да не бойся. Это вот Витин подарочек. Притащил лет шесть назад щенка мне. «Чтобы не скучали», говорит, в новой квартире.
А собака смотрит так, словно понимает все.
Ладно. Ладно. Не съест же он меня.
Плавно, словно приручаю дикого зверя, тяну руку вперед – к морде. Мы с Роксом смотрим друг на друга не мигая. И вдруг, громко гавкнув, заставив взвизгнуть, Рокс сам подается вперед, ткнувшись носом в ладонь.
– Ждать не любит! – Иван Сергеевич только смеется.
– Так это ты так ласки просишь?
Смелее глажу пса по короткой шерсти. Теплый. Под кожей словно сила пульсирует. Перебираюсь к кожаному ошейнику с металлической цепочкой, а Рокс подходит еще ближе. Прямо к коленкам.
Страшно красивая порода.
– А на первый взгляд тоже злющий и черный. Только не кучерявый.
– И такой же побитый был, – звучит голос за спиной. – И я не кучерявый.
И стоит только ему сказать это, как Рокса ветром сдувает.
– Привет, дружок!
В секунду собака оказывается около Виктора, встает на задние лапы, почти прыгает на него – превращается в какого-то добродушного корги. А Бестужев смеется под радостные повизгивания добермана.
– Нет, ну что такое! Витя! Да заходите же! Я сейчас, сейчас нам настойки найду. – Подхватившись, Иван Сергеевич семенит к одному из стеллажей.
А сладкая парочка на несколько секунд зависает в дверях. Вик… Витя треплет собаку за ушами, чешет бока и совсем не возражает против того, что это сорокакилограммовое создание явно жаждет повалить его на землю.
– Ладно-ладно. К ноге! – Наигравшись, они вдвоем заходят в мастерскую. Пес явно знает, куда идет настоящий хозяин. – Но что-то общее у нас с ним точно есть. Щенка из подворотни взяли. Думали, что двортерьер, а оказалось, выкинул кто-то такого… – Он не заканчивает фразу, но усмехается непривычно стушёвано и смущенно.
Чертовски трогательно.
Это финиш, Никольская. То, что ты собираешь сказать.
– Да. Красавец оказался.
Витя едва не спотыкается от этой фразы. Я и сама уже не знаю, чего ожидать от себя. Я никогда так открыто не заявляла о своих чувствах.
– Внешность – это мелочи. – Присев рядом с местом Ивана Сергеевича, он оказывается напротив меня. – Поверь, у него дурной характер.
– Ну, я же… не только про внешность. Он вроде довольно ласков с теми, кто ему нравится. Разве нет?
Вторник, 18:50
Мастерская-кабинет Евграфьева И.С.
Искры, кажется, летят от них во все стороны. И хорошо, что только искры.
– … восстановлю шато! Сделаю из него место, которым будут восхищаться так же, как твоей галереей. Хочу, чтобы все видели шато таким, каким вижу его я. Хочу…
– Полную противоположность Destruction.
– Что? Нет, почему?
– Да просто метафорично. Галерея носит имя «Разрушение», но на деле она куда более легка и гибка в управлении, чем отель. А ты вообще хочешь построить… м-м-м… замок под звездами.
– Ну, пусть так. Но в этом проблема. Если я просто вернусь после получения диплома, то ничего не выйдет. Ну, посмотри на меня! Какой я управленец? Я же еще не готова! Совсем не готова!
– Так об этом и нужно думать!
Иван Сергеевич всерьез полагает, что или Витя запустит в нее чем-то, или, что куда более вероятно, Василисушка швырнет в него первой попавшейся под руку вещью.