– Чтоб они подавились своим секвестированием! Сто процентов, от выделенного половину прожрали и пробухали. В трусах шлюх оставили.
– Это неважно. Я что-нибудь придумаю. Отец говорит, будущее за цифровизацией. Все это, – он обводит кабинет рукой, сжимающей стакан, – прошлый век.
– И?
– Думаю, он прав. Практики бы набраться. Подал доки в Берлин, Токио и Нью-Йорк. Смотри.
Рядом с папкой на столике – ноутбук. Бестужев показывает сайты компаний, куда отправил резюме. Впечатляющие портфолио: видео концертов, словно снятые не в этом веке, а в следующем, выставки, виртуальные миры…
– Они объединяют искусство и технологии. Создают вселенные для игр, о которых весь мир узнает только года через два-три. Оборудуют шоу, лучшие отели в Эмиратах, бизнес-центры. Живут впереди планеты всей. Я вольюсь в индустрию.
– Не понимаю. И как это поможет бабки заработать в таком количестве?
– Третий этап не больше пятидесяти миллионов – это не так много. Для тех, кто внутри этой индустрии. Найду частных инвесторов, – Вик показывает пальцем на экран, – там они точно есть.
– Они же захотят получать проценты…
– Знаю. Но лучше так, чем никак. Я на все согласен. – Тогда еще Вик и не представлял, что спустя много лет услышит эти слова из уст девушки, не понимающей, как много стоит за страстным желанием создавать, воплощать. Да просто смело и без оглядки на всех мечтать.
– На всё, говоришь… – Именно в тот момент мысль рождается в голове Воронова.
После выпитого бокала крепкого алкоголя. После бюрократического отказа Вику. После того, как Кир вдруг понимает: он знает, что делать.
– У меня, кажется, идея…
Омерзительно прекрасная идея!
– Я свою часть прибыли от баров не тратил. Мы вложим эти деньги и, клянусь, я увеличу сумму раз в пять. И успею даже не к третьему этапу, а раньше.
Воронов подхватывается на ноги. И меряет комнату шагами. Щенок запрыгивает на колени к Вику и устраивается спать.
– В барах сидят малолетки и нищие. Закуски, пиво…
– У нас крафтовое пиво, – хмыкает Бестужев. – Поверь, нищие его разве что понюхать могут.
– Нет-нет! Это мелочи. Представь. Ночной клуб. Самый дорогой в городе. Шоу. Девочки. Мальчики. Закрытые комнаты, где за бабки от массажа до минета – любой каприз.
– Это проституция и сутенерство. – Вик вскидывает брови. – Ты же понимаешь, что говоришь о незаконной деятельности? Уголовно наказуемой, Кир.
– Слушай… Не парься, а? Да, тебе сейчас нельзя ввязываться в такое. Я буду в доках. О твоем участии никто не узнает.
– Кир, это…
– Подожди, послушай! Девочки всегда хотят денег. А такие, как мой папаша и его дружки, хотят полной анонимности и безопасности. Хотят развлечений! Мы дадим это. Организуем им то, чего они и без нас жаждут.
– Нет.
– Почему?! Разве вчера было не весело? Только теперь мы будем продавать, а не покупать.
– Нет. Никакой наркоты. Ты не видел, во что превращаются люди, жаждущие дозы. Готовы себе на живую зубы рвать и по органам распродаваться. И тем более не хочу иметь дело с теми, кто снимает шлюх.
– Да блин! Это их проблемы! Слушай… Ну, не будем пускать всякий сброд. Только их. – Кир кивает на папку с документами и алым словом «Отказано». – Таких, как эти. При бабках. Которые за понты готовы купить бодяжный вискарь. Они даже не отличат разбавленный от неразбавленного. Они наживаются на всех, Вить. Так почему бы нам не нажиться на них?
– Робин Гуды, блин. Ты собираешься ввязаться в полнейшее дерьмо. Оно того не стоит.
– Соглашайся. Обещаю, никого младше восемнадцати.
Бестужев отвечает не сразу, но Кир знает – Вик вот-вот согласится. Надо только еще немного подтолкнуть его. И Воронов не видит ни одной причины этого не делать.
– И, знаешь что… Ты полетишь в свою Германию или Америку… А я останусь тут. Налаживай там связи. А я попробую нащупать эту золотую жилу. Мы закроем его, как только откроется галерея. Это ненадолго.
Три.
Два.
В серых глаза, устремленных на Воронова, все еще плещется сомнение, но они всегда влипали в разное дерьмо вдвоем – и успешно выкручивались! Все получится и в этот раз.
– Хорошо. Пусть еще будет дресс-код на входе. Если человек не из этого мира, – Вик кивает на чиновничью папку, – то…
– Он не попадет в наш маленький Эдем, – заканчивает за него Воронов, хлопая в ладони. – Я понял.
– Сколько у тебя?
– Лямов десять.
– Стройка и покупка здания в пролете.
– Аренда?
– Да. Можно самое дешевое здание в долгосрок. Мы все равно его переделаем. Давай поищем, что у нас сдается сейчас.