Через пару часов они находят здание – помещение бывшего завода.
Огромное. Пустующее. Даже в таком виде притягивающее молодежь со всех концов города. И Вик просит подать бумагу с карандашом. Концепт клуба рождается в эту ночь под евграфьевский самогон, самокрутки Воронова и играющий на фоне по старенькому телевизору фильм «Гадкий Койот».
Глава 31
Виктор
Свежий ветер приносит с собой аромат мокрой земли, вечернего солнца и безграничной далекой свободы. Пленяет взгляд синева необъятной акватории Финского залива. Дремлют корабли величественного морфлота.
С крыши худшколы открывается потрясающий вид на порт Кронштадт. Неповторимый и единственный в своем роде: в последние годы почти все входы на крыши зданий острова заперты на замки.
Время здесь течет не так, как в остальном мире. Бег замедляется, и ты словно замедляешься вместе с ним, получая возможность вырваться из бесконечной крысиной гонки и осознать истинно важные вещи.
Евграфьев в клетчатом плотном пиджаке и сером берете не торопясь подходит и садится рядом на металлический скат. Предлагает закурить. Обычные – все те же, что и пять, семь, десять лет назад, – сигареты.
Впервые лет за пять-шесть соглашаюсь.
Видимо, «бывших» все же не бывает. Сигарета привычно ложится между пальцами. Щелчок зажигалки. Затяжка. Мы оба выпускаем облака сизого дыма.
Вкус тоже ничуть не изменился. Дерьмовый, горький, едкий.
– Иван Сергеевич, вам же вообще-то нельзя. – Глядя, как художник с наслаждением затягивается, прищуриваюсь. – Часто рекомендации врачей игнорируете?
– Мне шестьдесят семь, Вить. Старость и так несладкая. А когда такая, как у меня, особенно. Так к чему уж бросать? Напротив. Пилюлю хочется подсластить.
Слова учителя горькие, но неотвратимые.
– Что с тобой происходит? – А его вопрос требует ответа, признавать который я напрочь отказываюсь. Отказывался – так правильнее.
Сегодня днем я сказал Василисе: то, что происходит между нами – исключительно страсть. Совпали на химическом уровне, и вот уже двоих неумолимо тянет друг к другу.
Желание, присущее даже животным. Ничего романтичного или прекрасного в этом нет.
Только вот минуту назад я сделал то, что обычное физическое влечение не предполагает от слова совсем. Я действительно захотел помочь. Захотел закопаться в чертежах и провести десятки часов с переносом их в нормальные документы, найти людей из комиссии, которые могут подергать за нужные ниточки и выбить-таки этот грант.
Хочется сделать что-то для нее.
Нравится, когда она смотрит с восхищением. Когда видит во мне кого-то, кем я вечно пытался стать, но казалось, что так и не стал. Не дотянул. И только рядом с ней словно… Нет, даже не получаю второй шанс или очередную попытку.
Сегодня с Василисой Никольской я испытал новое чувство.
Будто я уже в той самой точке «Б». И больше не нужно строить мост от пресловутой «А». Словно все уже сложилось. И я могу быть счастлив ни когда-то еще, когда закрою очередную сделку или проект. Не так, как раньше: когда Аля закончит универ или когда мы поженимся. Просто прямо сейчас. Когда мы рядом.
Вместе.
Осознание, когда Василиса заявила, что я не хочу «замечать очевидного», накрыло, долбануло по голове с такой силой, что череп едва не раскололся.
– Все хорошо. – С непривычки от особо долгой затяжки горло сушит. – Голову вышел проветрить.
Легкий ветерок ласкает кожу. Подставляю порыву лицо, закрываю глаза, затягиваюсь еще раз. Сколько лет не сидел на этой крыше и не курил вот так, как обычный беззаботный подросток.
– Ты зачем девочку-то привез?
Василиса.
Имя в голове звучит собственным голосом. Имя рисует хризолитовые сверкающие глаза и хитрую улыбку.
– Не знаю.
– Знаешь. Вот не ври, Витя. Знаешь.
Хмыкаю, но никак не комментирует слова Евграфьева.
Конечно, знаю. Точнее, узнал вот только что. Разобрался в собственной мешанине чувств. Однако вопрос все еще актуален.
Что делать?
Только в бульварном дешевом романе громкие обещания и красивые слова могут выглядеть хоть сколько-то серьезно. Такие романчики извращают души и мысли, заставляют верить в сказки. В истории, где… О, боже! Вот она бросает ради него отца и дело всей жизни! Или где он ради нее несется на белом коне сражаться с призраками и демонами и вырывает зубами «долго и счастливо»! Свадьба. Дети. Хэппи энд. И что там после этого «энда»?
Безвкусная глупая пошлятина, далекая от жизни. От связывающих по рукам и ногам обязательств. От дилемм выбора. От сложности человеческой судьбы. Но в которую вдруг захотелось поверить. Сделать прямо так. Бросить все и улететь на край света. Точнее, далекую деревушку, где стоит ее шато.