Смутно понимаю, что Витя ловит меня и сажает на стол. Чувствую поцелуй в висок, кажется, что-то бормочу, что-то важное говорю ему, пока он укладывает меня на стол.
Живот и бёдра, коленки и щиколотки. Коленки и бёдра, живот и грудь.
Вереница расцветающих следов страсти на моей коже. Отпечатки его рук и губ. И запах секса на двоих. Пряный, тягучий, густой. Соленый и сладкий одновременно.
Выгибаюсь дугой, трусь о его пах, чувствуя на клиторе круговые движения его пальца. Снова заведенная до предела. То, что было, было прекрасно, но он нужен мне так, как мужчина нужен женщине. Хочу почувствовать, как он сделает тоже самое членом.
Сбивчиво шепчу, прошу, всхлипываю и умоляю.
– Я мог бы слушать тебя всю ночь. Мог бы стоять на коленях всю ночь, подводя тебя к этой границе, но не давая шагнуть вниз. Но ты так сладко просишь, милая.
Звук расстегивающегося ремня и шорох брюк. Шершавый стол под моими лопатками и звуки сладких поцелуев в тишине пустого здания.
Он делает это так же мягко и неторопливо, как и все этой ночью. Входит невозможно медленно, плавно, давая прочувствовать каждый миллиметр твердой, раздвигающей складки плоти. Смакуя каждую секунду близости, тесноту и тугой жар, скручивающий его внутри моего тела. Слышу, как сглатывает, когда головка упирается в девственную преграду. Мои бедра дергаются навстречу – Витя рывком подается вперед.
И оба замираем, оглушенные ощущением единения.
Мы – одно. И ближе невозможно.
Это произошло легко, быстро и… так, будто ни с кем другим этого быть не могло.
Приподнимаюсь на локтях – он тут же подтягивает к себе, не выходя. Мои руки ложатся на его плечи.
– Мне… даже не больно? – Наверное, я смотрю на него влюбленно. И глаза говорят сейчас больше, чем все в мире слова.
– Так и должно быть. – Шепчет, когда трусь носом о его нос, скрещиваю ступни за его спиной, подталкивая начать движения.
Крепко, но бережно Витя держит мои бёдра навесу. И я растворяюсь в нарастающем темпе. В учащенном дыхании на двоих. В собственном наслаждении на грани беспамятства, с которым отдаю всю себя без остатка.
Стол жалобно скрипит.
Комната наполняется характерными звуками влажных шлепков.
Приоткрытом ртом провожу по его шее, ловя кончиком языка соленую каплю пота. Волосы растрепались, громкие всхлипы перемежаются с его шумным дыханием, ногти царапают его спину, на бедрах точно останутся лиловые следы его рук. С каждым проникновением член касается очень чувствительной точки внутри, или мне все это кажется, но от ощущения его в себе и на себе, я растворяюсь.
И среди запутавшегося дыхания, вспотевших тел и такого правильного ритма дикое напряжение в животе снова достигает пика. И Витя замедляется.
А потом все повторяется снова.
Он подводит нас к вершине наслаждения, но не дает сорваться в полете. С ума схожу, еложу дрожащими бёдрами, с силой впиваюсь ногтями в его лопатки и пытаюсь не позволить продолжать пытку, шепчу просьбы не останавливаться.
– Клянусь… Ты так просишь, что это гребаный фетиш.
Вспотевшим лбом прижимается к моему лбу, и мы с похожей на одержимость потребностью стремимся друг к другу. Острое наслаждение пронзает, когда Витя, больше не сдерживаясь, вбивается сильнее, почти до боли, до стиснутых зубов, до ощущения, что я просто не смогу принять еще глубже, что это слишком. И тьма поглощает. Срываюсь в полете, кончаю с его именем на губах, с каменной плотью внутри, с зубами на моей шее, с запахом, впитавшимся в кожу. С ним. Внутривенно.
—–♡–
За окном черничные сумерки осенней ночи. Мы так и не уехали из школы.
Водолазка заменила полотенце. Он накинул на меня свою рубашку, сгреб в охапку и усадил в кресло. Посадил на себя. Мой бок прижат к его груди, а голова лежит на плече.
Мы сидим так долго. Пальцами черчу узор линий тату на его груди, чувствую приятную слабость и негу, легкую боль в животе и такое окрыляющее счастье, что тайком смаргиваю слезинки. А ему, кажется, произошедшего мало: ленивые поцелуи, пальцы в моих волосах, поглаживания бедер, шепот ни о чем и обо всем.
Разговаривать с ним интересно. Захватывающе. А еще я и представить не могла, что этот холодный и эгоистичный на первый взгляд мужчина настолько тактильный. Чувствую, что желанна даже после случившегося. Тянусь к его шее, прижимаюсь губами и оставляю крошечный поцелуй, от которого он тут же сжимает мое бедро.