– Он в-вышел… – Кай подбородком кивает на металлическую дверь, – …десять минут назад…
– Кай, слушай… – Он сползает прямо на бетонный порог. Усаживается и смотрит на мои ноги, а у меня холодеют руки от страха за него.
– Как ты могла? – шипит Кай, кривя губы. – В тихом омуте, да?
Не слушай его, не слушай, Никольская! Ни в чем ты не виновата!
Так, Скорая. Надо вызвать Скорую.
Как же так вышло?! День был такой насыщенный, что и не думала про номер Бестужева-старшего. Мы не обменялись контактами, потому что как-то… вообще про это не вспомнили.
– А он тоже… уб-блюдок. Нашел, с кем…
– Витя тут не при чем. – Набираю «103» и подставляет телефон к уху, внимательно наблюдая за Каем. – Если хочешь кого-то обвинить, вини себя.
– Да я тебе п-просто успокоительное дал… Х-хотел…т-ты б расслабилась… получила удовольствие… – Кай сплевывает в сторону и вытирает губы рукавом куртки, а меня едва не тошнит это этого зрелища.
Занято?! Занято, блин! Сбрасываю и набираю еще раз.
– Я х-хотел, чтобы все вышло…
– Ты что, правда не понимаешь, что сделал?! – Гудки наконец-то длинные, но я уже взвинчена до предела, слова сами срываются с языка. – Ты подложил мне какую-то таблетку, а потом просто исчез! Без объяснения! Пропал на весь день!
Боже, кому ты это говоришь?! Он же пьян, он не в себе, он все равно не слышит!
– Не на-а-а-адо обвинять… м-меня. – Он глубоко вдыхает, видимо, подавляя приступ тошноты. Подтягивает согнутые в коленях ноги ближе к груди, прижимается щекой к бетону и тихо шепчет: – Не дала… шанса объяснить… Не брала трубки… смс… и ты с другим Б-Бестужевым. Быстро… пер…пе-ре-ор…риан…тиров… бл-я-я…
Он бьет по больному. По чувству вины. Ржавым гвоздем царапает душу, и царапины будут гноиться и напоминать о себе при каждом удобном случае.
– Алло? – Женский голос наконец-то отвечает на вызов.
– Алло? Тут человеку плохо. Адрес: проспект Коломяжский, дом 13, корпус второй…
– Девушка, назовите ФИО, возраст и симптомы.
– Бестужев Кай Александрович. М-м… двадцать два года.
– Думаешь, н-нужна ему? Думаешь, ему нужен кто-то… кроме н-нее? – Кай в один момент поднимает голову и смотрит, не моргая. И от его пустого пьяного взгляда становится еще хуже.
Нет-нет-нет!
Я не буду сейчас позволять чувству стыда и вины брать верх над разумом.
Нужно думать головой в первую очередь.
– Он… он вроде пьяный. Сильно. Или что-то еще! Я не знаю, ему плохо! Вы можете приехать?!
– Копия… ее… ты… бл…блон… и г-глаза… – он жестко усмехается. – Т-ты при-и-израк, Вась. – Кая тошнит, выворачивает прямо под ноги, а я, зажмурившись, отворачиваюсь, чтобы не видеть его. Вот бы еще не слышать. – При-и-и-израк…
«Надо позвонить девчонкам и попросить воды и салфеток», – мелькает мысль, пока оператор монотонно объясняет, что нужно больше информации.
– Девушка, пожалуйста, успокойтесь. Нам важно понимать, что с человеком, чтобы врачи взяли с собой необходимый набор. – Громкая мелодия звонка становится моим спасением. Сбрасывает вызов, разворачиваюсь к копошащемуся в карманах куртки Каю.
Спасибо, боже, что ему кто-то позвонил. Это друг, или приятель, или сам Витя – хоть кто-то.
Парень неловко возится с курткой, шарит в поисках телефона – подхожу, изо всех сил стараясь не смотреть под ноги и не вдыхать глубоко.
– О-о-о… г-глянь… т-твой… н-новый…
Витя. Боже, спасибо! Спасибо-спасибо!
Так резко выхватываю телефон из протянутой руки, что Кай падает. Но вместо того, чтобы сесть, ложится прямо на бетон.
– Ммм. – Его невнятный протест слышу, и сердце колотится от страха. Пусть возмущается! Пусть продолжает говорить все эти вещи! Только не отключается!
Свайп по экрану и его голос.
– Привет. Ты дома?
– Алло? Вить? Это я.
––♡–
Голубой свет фар пронзает осенние сумерки. В тишине безветренной ночи звук резкого торможения эхом отлетает от стен многоэтажек ЖК. Lexus залетает на тротуар – водитель не глушит мотор. В считанные секунды он оказывается рядом с братом. Незастёгнутое пальто обнажает торс, и Злата, вышедшая минут пять назад, конечно, замечает. Переводит удивленный взгляд на меня. А потом снова на братьев. С интересом нас всех рассматривает.
Витя опускается перед Каем на корточки, хватает за подбородок одной рукой, другой – щелкает пальцами перед глазами.
– Эй, – голос не суров и не строг. Он полон едва сдерживаемого беспокойства. – Ты с нами?