Жарится омлет. Моросит за окнами мелкий дождь.
Прежде чем начать, собираюсь с мыслями. Рассматриваю младшего брата. Кай в одних домашних шортах: худой, с мешками под глазами, растрепанный и заторможенный. С наслаждением пьет кофе, но… Он так зажат.
Кай сильно изменился. Он больше не ребёнок, не подросток. Это взрослый человек со своими мыслями, планами, тараканами в голове. И я его не знаю.
«Просто поговори с ним. Спроси, как у него дела».
Глубокий вдох.
– Пару дней назад я вспылил. Извиняться не буду, потому что ты заслужил, но… Я не хотел тебя бить.
Так себе начало. Я не хотел тебя бить. Потрясающе.
– А что ты хотел? – Кай ставит полупустую кружку на стол. – Мою девушку?
– Она не «что». – Выходит грубее, чем собирался.
– О боже… – Закатив глаза, Кай разворачивается, чтобы уйти.
Вот и поговорили. Молодец.
– Стой! – рявкаю, и тут же прикусываю язык.
Да бл*! Давай-ка спокойнее. Не как полетевший от злости папаша с ребенком.
Кай останавливается. Снова поворачивается, складывает руки на груди. Молча насупившись, ждет. Попытка номер два. И с каких пор разговаривать с родным братом стало так сложно?
– Черт, —Сжимаю переносицу, тщательно подбирая слова. – Слушай, мне сложнее, чем тебе кажется.
Киваю Каю на стул за барной стойкой.
– Можешь сесть? Пожалуйста.
Что-то в моем голосе заставляет Кая потоптаться на месте, а после молча сесть за барку. Выключаю плиту, раскладываю по тарелкам высокий омлет. Быстро нарезает несколько помидоров, перчу, ставлю тарелку перед Каем и кладу приборы. Кай с недоверием смотрит на завтрак.
– Что это?
– Омлет по-немецки. —Помявшись пару секунд, сажусь напротив брата. – С картофелем и беконом. Это вкусно. И сытно.
– Ты ешь это по утрам? – Округлившиеся голубые глаза смотрят на еду так, будто это отрава.
– Да. А ты что ешь?
– Да я как-то… – Кай растерянно моргает, чешет затылок и смотрит на исподлобья, как я жую. – Какая разница? Что ты от меня хочешь?
– Кай, дело не в том, чего или кого я хочу. Мне интересно, чего хочешь ты.
Отлично. Когда жую, явно выходит спокойнее.
– Та-а-ак, ладно… – нервно усмехается Кай и сглатывает. – Я не понимаю.
– Вот и я не понимаю, Кай! – Звенит вилка, брошенной на тарелку. – Что ты с собой творишь и зачем?
А нет. Спокойнее не выходит.
– Да ничего я…
– Ты не первый раз так напиваешься, верно? – От пристального взгляда Кай сжимается и обхватывает себя руками. – И не только напиваешься.
Я прекрасно знаю, что вчера ты был не под спиртным.
Он ерзает на стуле. Берет вилку и разворачивает свой омлет. Уныло разбирает его на составные части, накалывает дольку картофеля на вилку.
– Часто расслабляешься после выступлений? – Тихий вопрос, от которого Кай опускает взгляд в тарелку и не поднимает. Медленно жует.
– Нет. Иногда… Ну это же просто… – Уныло ковыряет вилкой в тарелке. – Даже в аптеках антидепрессанты продают… Иногда, когда сам пишу музыку или стихи… Блин, у нас есть минералка?
– Кай! Посмотри на себя! – Кай вздрагивает и поднимает растерянный взгляд на меня. – Ты связался с Киром. Занимаешься непонятно чем. Ты еле закончил универ и гробишь свою жизнь в «Койоте» или черт знает где еще. Ты погряз в вечеринках, от которых тебя самого тошнит. Зачем? Что в твоей жизни не так? Чего тебе не хватает?! У тебя есть все! Все, о чем многие только мечтают, у тебя прекрасный старт в жизни! Пиши стихи, пой, отправляйся в Москву! А ты сидишь тут и… Споришь на какой-то вшивый бар! Ты хочешь бар? Так скажи мне! Скажи, и я помогу!
Кажется, даже дышать стало легче. И слова нашлись. Брат смотрит на меня не моргая и не дыша. Неужели услышал?
Но через несколько секунд Кай на выдохе равнодушно шепчет «вау». И встает со стула.
– Долго готовился? – Вопрос звучит уже громче. Кай плетется к холодильнику, достает бутылку воды и жадно пьет.
Видимо, не услышал.
– Я… – Откидываюсь на спинку стула. Закрываю глаза, ерошу волосы. – Не понимаю, как с тобой разговаривать.
– Конечно не понимаешь, – бормочет за спиной Кай. Слышу, как открывает кран с водой. – Откуда тебе знать. Ты же бросил меня, едва мне восемнадцать стукнуло. Сюрприз.
– Я никогда тебя не бросал. – В голове ее голосом звучат слова о том, что сделанного не вернешь и нельзя винить себя всю оставшуюся жизнь.
– Да ладно. Оставь это для Васьки. «Я буду рядом». «Я не тут, но тут», «Я на связи». – Кай с мокрым лицом топает обратно к столу, хватает кружку кофе и залпом допивает. Ставит на стол. – Вот это все, знаешь…