Я приехал в хорошем настроении. Впервые за пять лет мы с Каем нормально поговорили. Лед тронулся, все наконец-то налаживается. Руки чесались прижать ее к себе, поцеловать и украсть до вечера. А она в своем универе на «интересном мероприятии».
«Ты напрашиваешься на знатную порку, Василиса. И ублюдские скобочки – плохая идея, когда пытаешься извиниться. Ладно. Брусницын в пролете. О чем собираещься вещать? И где взять кофе, который ты мне через Сашу заваривала?»
«Это апельсиновый эспрессо тоник. Его нет в меню, оставили на лето. Но я показала Леше, как его делать. Ты бы не увлекался кофеином так сильно. У меня доклад о мерах господдержки в туристическом бизнесе».
Кто бы сомневался. Когда она вообще успела подготовиться?
«Стой. Порка? Ты что, Кристиан Грей?»
«Кто?»
«Неважно. Забудь. Я сейчас удалю».
«Поздно. Я загуглил».
«Только не комментируй».
«Хорошо. Но нет, околоБДСМные игры – не моя история. Я – гедонист, а не садист»
«Ты даже в сообщениях ставишь тире? Ты маньяк. Что значит гедонист… Ну, в этом плане?»
«То же, что и во всех остальных. В постели предпочитаю боли красоту и наслаждение».
Василиса набирает сообщение. Но ничего не приходит.
«Уже минуту печатаешь, милая. Гуглить «эстетичное порно» не стоит. Все равно не найдешь нужного».
«Я ничего не гуглила! Просто отвлеклась. Я буду завтра с утра и до обеда. Ты приедешь?»
«Конечно. Заеду за тобой до завтрака. Считай, завтра будет компенсация за то, что ты решила продинамить меня сегодня».
Вместо Никольской я провел пару часов с Сашей – и даже управляющий уже ушел за кофе.
«Мне скоро выходить. Немного переживаю)».
«Уверен, ты всех сразишь. Удачи, Василиса».
– Виктор Александрович? – Саша заглядывает в кабинет, заставая меня с идиотской улыбкой на лице. Но делает вид, что ничего не заметил. – Еще не смотрели сетку городских фестивалей?
Выныриваю из фантазий в реальность. Сажусь прямо, кивком головы приглашаю Александра войти.
– Нет, Саш. Еще нет. Остановился на аукционе неизвестных художников. Присоединишься?
– Да. Слушайте, Виктор Александрович, я хотел уточнить по поводу последнего эмейла. Хотите в следующем году предоставить галерею в качестве площадки для музыкального фестиваля?
– Да, хочу. Думаю, нужно немного расширить горизонты нашей деятельности. И еще. Идея с волонтерами была хорошая. Прости, что я тогда порычал.
Какое-то время мы оба сидим молча за изучением портфолио ноу-нейм художников, чьи работы было бы интересно оцифровать. Когда телефон в очередной раз вибрирует и на экране высвечивается ее имя, снимаю блокировку без задней мысли.
«Твой внутренний гедонист будет доволен».
Загрузка изображений.
Твою же мать.
Три фото.
Сэлфи в зеркале в ее комнате, должно быть.
Она. Короткое закрытое платье с золотыми пуговицами спереди, черные прозрачные колготки и туфли, высокий пышный хвост. Ей идет черный.
Слюна собирается во рту
Она. В полный рост. Чистейший алый. Идеальный красный оттенок на загорелой коже. Тончайшее полупрозрачное кружево. Аккуратная приподнятая грудь. Изящная линия женского силуэта.
Мощная волна жара бьет наотмашь. Кровь приливает к члену.
Она. Сидящая на полу, спиной к кровати. Подтянувшая к себе ноги. Так, что не видно ничего лишнего. Но так, что фантазия быстро дорисовывает, как я развожу эти ноги и вытрахиваю из нее желание довести меня до сдвинувшейся крыши прямо перед намечающимся собранием с коллективом.
«Думаю, ты прав. Я всех сражу. Это платье и комплект висели в шкафу мертвым грузом. А зря, да? Я люблю красный, но как-то… Боялась носить)».
Очень зря.
Яркие цвета – определенно ее.
Я бы трахнул ее, не раздевая.
Ей пойдет красная лента на запястьях.
И кляп с розой.
Чистейшая эстетика. Ты создана для таких вещей, милая.
«Я вижу, что ты уже пять минут печатаешь, милый».
Да, ты определенно жаждешь сама и кляпа, и веревки.
«Мог бы хоть реакцию поставить. Я решалась на это с самого утра».
«Хочешь, чтобы я подрочил прямо звонке или прислать видос?»