Этот вопрос – единственное, что остается в ее голове. А по спине пробегает нехороший холодок. Будто сквозняк облизнул обнаженную кожу.
– Откуда ты знаешь? – Она поворачивается на стуле, оказавшись лицом к Киру и боком к мягкой спинке. – Кай, значит… просто подставная утка?
Как и я, выходит?
– О! Так я прав?! – весело спрашивает Кир и, тряхнув головой, залпом допивает виски, словно отмечая свою победу. – Да забудь ты о Кае, детка! Он мне еще нужен, но сам по себе спор больше не имеет смысла.
В повисшей тишине она смотрит на Кирилла Воронова, не веря собственным ушам. Так наплевательски к ней никто еще не относился! Чувствуя, как вскипают в крови злость и желание поставить его на место, Карина встает со стула и, прищурившись, тихо произносит:
– Ты издеваешься?
Но на Кира шипение не производит впечатление. На его губах все еще красуется улыбка, и мужчина, поставив бокал на столик, вальяжно откидывается на диван. Словно какой-то режиссер, наслаждающийся собственным шоу!
– Не понял, зай. – И впервые его «зай» звучит неприятно-насмешливо.
– Да я места себе не находила из-за… этого дерьма! – Карина делает шаг в его сторону. – Я спать нормально не могла! – Еще шаг. – Я помогала твоему глупому дружку просто потому, что ты попросил. И ты знал! Знал, что я ради тебя это делала! Я… – Она не замечает, как оказывается в метре от мужчины.
– А-а-а. Я понял! – Кир перебивает ее, саркастично ухмыляясь. В глазах блестит веселье, а точеные черты лица выглядят в полумраке пугающе. Впервые у Карины в голове мелькает мысль о том, что Кир иногда ведет себя так, будто у него напрочь отсутствуют тормоза и понятие адекватности. – Давай-ка без жертв. Ты делала это за хорошую должность. Да и-и… – он картинно хмурится, – напомни, кто оплатил тебе все твои взносы за участие в конкурсах, купил танцевальную форму для универа? Эти туфли, балетки?
Карина ошарашенно молчит. Кир, откинув голову на мягкое изголовье дивана, смотрит на нее из-под полуопущенных ресниц. И пусть она глядит на него свысока, хозяин положения – явно он. «Проучить» Воронова ей не удаётся.
– Вот-вот. Так что давай без взаимного мозгоебства. Предпочитаю трахаться традиционным способом. – Кир похабно улыбается и показательно пробегается взглядом по ее телу.
Это, должно быть, сон… Плохой сон. Кошмар. Он ведь… он сейчас серьезно? Никогда раньше Кирилл не вел себя так!
– И давно победа Кая стала неважна?
– Боже, – он закатывает глаза и цокает, – умеешь же ты обломать… Ну-у… если это важно… Как только он приперся с повинной.
Карина горько усмехается. У Кирилла была почти неделя… Неделя! Сотня часов, на протяжении которых ее грызла совесть! Сотня часов, которые убивали ее, сжирали заживо! Да она едва не сошла с ума от чувства вины, когда Вася позвонила в домофон и сообщила о пьяном Кае под дверью!
А Кир просто… даже не подумал о ней! Знал, как тяжело ей дается вранье Васе! Знал, но наплевал!
Может, потому что ему просто плевать на тебя?
Нет-нет-нет! Ну почему? Потому, что ей не хватает породистости?! Денег? Шикарной фотосессии?
Это больно. Больно чувствовать себя использованной! Больно до слез, до желания сжаться в комок, обнять себя и спасти от жестокого чувства, раздирающего грудь! Но Карина держится изо всех сил, не давая мужчине возможности увидеть, как же сильно он на нее влияет. Хотя поздно, наверное… Кирилл давно уже все знает.
– И ты не соизволил даже сказать мне?
Надломленный девичий голос. Ее всхлип. И его равнодушие. Нет, не равнодушие. В голосе Кира слышно раздражение.
– У меня дохера всего помимо этого клуба. Не подумал.
– Ты мне мозг вынес этим спором, а потом просто… забыл? – Она прикрывает глаза, понимая, что ничего он не забыл. – Забил, да?
– Да.
Что же. Хотя бы не врет. Но лучше бы врал. Лучше бы снова стал тем парнем, которым она очаровалась. Парнем, который был очарован ей! Который присылал столько цветов, что их квартира была заполнена букетами! Который…
Собственно. А что было кроме денег? Он покупал ее восхищение, ее время… а что еще? Неужели, блин?! Все это время он ее просто покупал?!
Дурадурадура… Господи, какая же дура!
Но боль с осознанием, увы, не уходит. Боли плевать. Боль затапливает и затапливает, и теперь девушке еще больше хочется сбежать. Укрыться дома, выплакать свою слепую влюбленность и никогда больше не влюбляться!
– Знаешь… – Карина идет ва-банк, когда произносит это. Голова кружится. И нет веры в то, что она его бросает. Но лучше она, чем ее. – Пожалуй, на этом все.